Возле моего дома нет трамвайных путей. Мои окна выходят на Крылатские холмы…
33 мин, 17 сек 10872
Кто ты? Кто ты, черт побери? Ты врал мне все про свою работу, гад! Я думал, ты мне друг, а ты… Не звони мне больше! И не приходи! И я к тебе больше не приду! Друг называется! Враль несчастный!
Не дожидаясь конца тирады, молодой человек аккуратно положил трубку и, почесав заросшую щетиной щеку, сладко зевнул и, шлепая босыми ногами по паркету, отправился спать.
Ночь 12.
Кажется, ко мне снова приходил Гиппократ. Один, без своего коллеги. Это был он, судя по запаху гнили и какой-то пакости, прилипшей к подошвам изношенных ботинок, по желтому не стираному халату, по заскорузлым морщинистым рукам. Но судить было сложно, потому что у мужчины, неподвижно стоящего возле моей кровати и одетого, как врач, была отрезана голова. И ее нигде поблизости не было видно. На шею, выдававшуюся из плеч сантиметра на четыре, была наложена белоснежная давящая повязка, выполненная рукой опытного специалиста. Она немного пропиталась сукровицей, но, так или иначе, кровотечение было остановлено. Гиппократ, или кто бы то ни был, стоял совсем тихо и даже не двигался. Его мерзкий запах начал меня раздражать, поэтому я отвернулся к стене и уткнулся лицом в подушку. Запах стал слабее, а через минуту совсем исчез. В тишине комнаты истерично прозвенел комар, а потом я уснул.
День 13.
Странные дела. Сегодня я шел с работы. Затхлый воздух был пропитан удушливыми бензиновыми парами. Мимо проносились машины; по тротуару, а кое-где и через дорогу сновали люди, много людей. Я шел, глядя вперед, и пытался не сталкиваться ни с кем. Никогда не знаешь, какую болезнь можно подцепить от чьей-нибудь потной рубашки. Я аккуратно обходил всех потенциально заразных обывателей, и занятый этим трудоемким и ответственным делом, столкнулся нос к носу с невысоким светловолосым юношей. Тот без причины толкнул меня в грудь, так, что я невольно отшатнулся назад, и закричал: «Враль! Видеть тебя не хочу!». Выплюнув эти обидные и злые слова мне в лицо, он быстрым размашистым шагом двинулся вниз по улице. Тут же обернулся и встретился с моим взглядом. В его глазах читалась боль и обида, и ненависть, и даже страх. Я отряхнул халат и отправился своей дорогой. Удивительно, как тебя на улице может вот так запросто толкнуть и обругать совершенно незнакомый человек. Я долго размышлял, и в результате пришел к выводу, что несмотря на абсурдность ситуации, этого молодого человека я никогда прежде не видел.
День 14.
День прошел удачно, и пациенты были одно только загляденье. Высокий мужчина лет сорока с впечатляющим бельмом на левом глазу. Суровый и молчаливый, он, сгорбившись, терпеливо сидел и ждал, пока я выписывал ему рецепт на тетрациклиновую мазь. Знаю, что лейкома не поддается воздействию лекарств, но мне было так жаль беднягу с его невидящим белым глазом, что я расщедрился и выписал рецепт. Мазь, кстати, можно купить и без него. Но мне было так приятно написать эту пару строчек. Мужчина встал, выпрямился во весь свой исполинский рост, поблагодарил и вышел, стукнувшись макушкой о притолоку. Я умилился и долго смотрел ему вслед. Потом пришла совсем молоденькая девушка с конъюнктивитом. Вечно эти пубертатки плачут, да еще лезут при этом в глаза грязными руками. Потом удивляются, что у них резь в глазах. А эта малолетка была такая бойкая, нахальненькая, кажется, даже пыталась со мной заигрывать. Это у врача, в его кабинете! Неслыханно. Мне очень не понравилась ее клетчатая короткая юбчонка и подростковые угри, густо усыпавшие лоб и подбородок. Поэтому я сделал вид, что рассматриваю ее глаз, в то время как вспоминал одну старую считалку, а соплячка часто моргала и шмыгала покрасневшим носом. Закончив беглый осмотр, я ничего выписывать не стал, а взял старый бинт и наложил повязку, чего нельзя делать при конъюнктивите — создается благоприятная среда для размножения бактерий и риск вовлечь в этот болезненный процесс роговицу. Но я как раз этого и хотел. Когда девчонка ушла, виляя задом и поминутно трогая повязку руками (пусть, пусть), я расслаблено откинулся на стуле и уставился в потолок. Настроение было прекрасным. И оно стало еще лучше после того, как я, прождав пару минут, выглянул в коридор и не увидел там ни одного больного. Быстро, пока кто-нибудь не явился, я закрыл кабинет и убежал.
Вечер 14.
Не дожидаясь конца тирады, молодой человек аккуратно положил трубку и, почесав заросшую щетиной щеку, сладко зевнул и, шлепая босыми ногами по паркету, отправился спать.
Ночь 12.
Кажется, ко мне снова приходил Гиппократ. Один, без своего коллеги. Это был он, судя по запаху гнили и какой-то пакости, прилипшей к подошвам изношенных ботинок, по желтому не стираному халату, по заскорузлым морщинистым рукам. Но судить было сложно, потому что у мужчины, неподвижно стоящего возле моей кровати и одетого, как врач, была отрезана голова. И ее нигде поблизости не было видно. На шею, выдававшуюся из плеч сантиметра на четыре, была наложена белоснежная давящая повязка, выполненная рукой опытного специалиста. Она немного пропиталась сукровицей, но, так или иначе, кровотечение было остановлено. Гиппократ, или кто бы то ни был, стоял совсем тихо и даже не двигался. Его мерзкий запах начал меня раздражать, поэтому я отвернулся к стене и уткнулся лицом в подушку. Запах стал слабее, а через минуту совсем исчез. В тишине комнаты истерично прозвенел комар, а потом я уснул.
День 13.
Странные дела. Сегодня я шел с работы. Затхлый воздух был пропитан удушливыми бензиновыми парами. Мимо проносились машины; по тротуару, а кое-где и через дорогу сновали люди, много людей. Я шел, глядя вперед, и пытался не сталкиваться ни с кем. Никогда не знаешь, какую болезнь можно подцепить от чьей-нибудь потной рубашки. Я аккуратно обходил всех потенциально заразных обывателей, и занятый этим трудоемким и ответственным делом, столкнулся нос к носу с невысоким светловолосым юношей. Тот без причины толкнул меня в грудь, так, что я невольно отшатнулся назад, и закричал: «Враль! Видеть тебя не хочу!». Выплюнув эти обидные и злые слова мне в лицо, он быстрым размашистым шагом двинулся вниз по улице. Тут же обернулся и встретился с моим взглядом. В его глазах читалась боль и обида, и ненависть, и даже страх. Я отряхнул халат и отправился своей дорогой. Удивительно, как тебя на улице может вот так запросто толкнуть и обругать совершенно незнакомый человек. Я долго размышлял, и в результате пришел к выводу, что несмотря на абсурдность ситуации, этого молодого человека я никогда прежде не видел.
День 14.
День прошел удачно, и пациенты были одно только загляденье. Высокий мужчина лет сорока с впечатляющим бельмом на левом глазу. Суровый и молчаливый, он, сгорбившись, терпеливо сидел и ждал, пока я выписывал ему рецепт на тетрациклиновую мазь. Знаю, что лейкома не поддается воздействию лекарств, но мне было так жаль беднягу с его невидящим белым глазом, что я расщедрился и выписал рецепт. Мазь, кстати, можно купить и без него. Но мне было так приятно написать эту пару строчек. Мужчина встал, выпрямился во весь свой исполинский рост, поблагодарил и вышел, стукнувшись макушкой о притолоку. Я умилился и долго смотрел ему вслед. Потом пришла совсем молоденькая девушка с конъюнктивитом. Вечно эти пубертатки плачут, да еще лезут при этом в глаза грязными руками. Потом удивляются, что у них резь в глазах. А эта малолетка была такая бойкая, нахальненькая, кажется, даже пыталась со мной заигрывать. Это у врача, в его кабинете! Неслыханно. Мне очень не понравилась ее клетчатая короткая юбчонка и подростковые угри, густо усыпавшие лоб и подбородок. Поэтому я сделал вид, что рассматриваю ее глаз, в то время как вспоминал одну старую считалку, а соплячка часто моргала и шмыгала покрасневшим носом. Закончив беглый осмотр, я ничего выписывать не стал, а взял старый бинт и наложил повязку, чего нельзя делать при конъюнктивите — создается благоприятная среда для размножения бактерий и риск вовлечь в этот болезненный процесс роговицу. Но я как раз этого и хотел. Когда девчонка ушла, виляя задом и поминутно трогая повязку руками (пусть, пусть), я расслаблено откинулся на стуле и уставился в потолок. Настроение было прекрасным. И оно стало еще лучше после того, как я, прождав пару минут, выглянул в коридор и не увидел там ни одного больного. Быстро, пока кто-нибудь не явился, я закрыл кабинет и убежал.
Вечер 14.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 11
