Омут

Я — стоматолог. Если вы сами им не являетесь, вряд ли вы когда-нибудь задумывались, сколько грязи и скверны может ютиться у человека во рту, в мерзейшем из всех органов. Вот, пациент пришел, глаза тускло поблескивают от волнения; ассистентка одевает на него клеенчатый передник. Подумать только, через каких-то несколько минут эта клеенка будет забрызгана слюной и мелким зубным крошевом. Мужчина средних лет, гладко выбритый и за метр смердящий зубным эликсиром, нервно дергающий челюстями, как корова со своей извечной жвачкой. Я прячу усмешку и одеваю мягкие латексные перчатки, в который раз оценив их нежность и деликатность. Как презервативы. Этот кретин усаживается в кресло, храбрится и хмурит брови. Через минуту я принуждаю его открыть рот и заглядываю пытливым глазом между двумя рядами зубов — что там? Все ли прогнило, или есть шанс найти здоровый зуб? Запах мяты рвет ноздри — похоже, все пациенты считают, что желательно освежить рот перед визитом к дантисту. Это действительно так. Больше запаха мяты я ненавижу лишь запах гниения. Если бы эти людишки почаще чистили и проветривали свои аппараты, мне не приходилось бы так часто заглядывать в их жадно разверстые пасти и выискивать источник зловония.

Я еще раз вглядываюсь в лицо пациента перед тем, как распечатать упаковку одноразовых инструментов. Обожаю их кипятить. Хотя клиент не должен задумываться о том, сколько раз зонд, которым ковыряются у него во рту, находился в других ртах. Врачебная этика, вот так-то. И этот мужчина уж точно не задумывался… постойте. Я знаю его. Я видел его на рынке — это продавец и по совместительству мясник, торгующий засиженным мухами мясом. Я стоял у прилавка и видел, как он разрубает свиную тушу на заплесневелой колоде, методично и точно нанося удары своим тесаком, глубоко вонзающимся в мягкую подпорченную плоть. Интересно, что будет, если вонзить зонд ему в глаз? Вытечет ли стекловидное тело на подбородок?

Взяв зеркальце, я бесцеремонно засовываю его в пасть мяснику и пристально рассматриваю зубы с внутренней стороны. Взгляд падает на его руку, нервно теребящую подлокотник. Пальцы пухлые, как сосиски. Я видел, как он ласкал ими куриные грудки. Быть может, в постели со своей пышнозадой мясничихой он накрепко зажмуривается и хватает ее за необъятный зад, представляя себе коровью тушу, сдавливая его жадной пятерней. «Свежее, сочное мясцо» — думает он и весь наливается кровью, как потревоженный прыщ. А дети, пухлые микроцефалы с лицами стариков, щемятся у замочной скважины, пытаясь подглядеть зрелище коитуса. Отец семейства утром пойдет на работу и однажды сойдет с ума. Тесак полетит на пол, ненужный, а лучше вонзится в спину привередливому покупателю. А сам мясник, с вожделением глядя на свои собственные пальцы, возомнит их диковинными деликатесными сардельками, и вцепится в них зубами, крепкими и желтыми. И когда за ним приедут, он успеет обглодать до кости собственную руку, не чувствуя боли, воя от вожделения. Глядя на его измочаленную кисть, кто-то из санитаров извергнет на пол завтрак, хотя должен и привыкнуть к подобным зрелищам. Торговля на этот день приостановится…