Омут

Вооружившись инструментами, я забираюсь к нему в рот и начинаю искать очаги инфекции. Зубы, похоже, в порядке. Есть дупло, но оно труднодоступно, и я лучше подожду с ним. Месяца через два оно разрастется до ужасающих размеров, сжирая зуб и уходя вглубь, в десну. Тогда обеспокоенный мясник придет снова, и я скажу ему: «Что же вы так зубик запустили, а?», и пошлю на удаление. Вырвать потом гораздо проще, чем сейчас ковыряться в канале. Остальные зубы в удовлетворительном состоянии, и я уже собираюсь вылезать изо рта, как мой взгляд падает на язык пациента. Он покрыт толстым слоем отвратительного желтовато-белого налета, ноздреватый и рыхлый, мерзкий язык. Проклятый жиртрест посмел показать мне свой уродливый отросток, и похоже, ничего не знает о том, как я ненавижу этот налет. Придется, похоже переменить свое решение относительно этого кретина. Что бы ни говорили врачи, а лечить здоровые зубы всегда приятно. Я делаю жест ассистентке и вкрадчиво говорю: «Надо бы поставить маленькую пломбочку на шестой зубик. Наташа, готовь анестезию». Совсем нетрудно будет нечаянно задеть его противный язык сверлом. Тем более, что толстяк заметит это только часа через два, после того, как пройдет действие анестезии. Может, это вынудит его почистить язык. Для себя я делаю заметку: если мясник еще раз придет ко мне с не вычищенным языком, принять меры серьезнее. Шприц уже готов, я тоже готов к работе. Укол пусть сделает ассистентка, я ведь не хочу напугать нашего пациента раньше времени. Потираю руки и пытаюсь хоть одним глазком заглянуть в открытый рот, чтобы посмотреть, как игла вонзается в щеку. Прошло пять минут. Глупый жирный человек вжался в кресло и с опаской смотрит на меня, ожидая начала процедуры. С трудом ворочая онемевшим языком, он просит воды. Всегда пожалуйста. А теперь пора и начать. Нет, нет, конечно же, больно не будет. Я ведь профессионал. Еще одна заметка: когда поеду домой, нужно обязательно захватить с собой скальпель. Вчера в метро какой-то негодяй на меня недобро посмотрел. Возможно, он хочет мне навредить?

Вечер 7.

Избейте меня камнями и палками, но что бы ни говорили усталые работяги, торопящаяся молодежь и старые остолопы, из которых сыплется песок — я люблю метро. Всегда с удовольствием жду конца рабочего дня, не только потому, что хочу скорее убраться домой, но и из-за предвкушения удовольствия от очередной поездки. Всегда приятно, сидя в этом железном гробу с загаженными окнами, глазеть на окружающих меня пассажиров. Какую радость доставляют мне эти изможденные, встревоженные лица, их стоптанные ботинки в ряд, их потрепанная одежонка. Под стук колес в голову приходят самые великолепные из мыслей. Сегодня, например, у меня возникла идея зарезать мужчину, сидящего напротив. Скальпель надежно сжат в кулаке, скрытом в кармане белого халата. Я не люблю переодеваться после работы. Это приятно — чувствовать на себе заинтересованные взгляды любопытных людишек, которые мгновенно отворачиваются, стоит посмотреть в их сторону. Да, я врач. И у меня есть скальпель. А тот мужлан, что сидит напротив, нехорошо на меня смотрит. Не отводит взгляд. Он мне зла желает, это уж точно. Будь со мной мой докторский чемоданчик, я бы раскрыл его и показал негодяю, сколько всякого добра носят с собой отважные врачи, чтобы лечить безмозглых негодяев вроде него. Но у меня нет с собой ничего, кроме латексных перчаток и скальпеля. А наглый мужик так и пялится, так и смотрит, будто сглазить хочет. Вдруг он сейчас бросится на меня? Вон, и руку прячет в кармане, наверное, там нож или еще что похуже. Он и вчера ехал напротив меня — я запомнил это убогое пальто и черные ботинки. Тут неприятный женский голос объявил следующую станцию — Кунцевская. Мужчина весь подобрался, пошевелил рукой в кармане. Сейчас вскочит и прыгнет на меня, размахивая ножом или пистолетом. Успею ли я рассечь его своим скальпелем? Он маленький, но острый, уж я-то знаю. Может, стоит броситься на него первому? Не защищаться, а напасть самому — с криком, с размаху вспороть прикрытый тканью живот, наносить удар за ударом, кромсать беззащитную плоть. Что тогда сумеет сделать этот мрачный подлец? Но вот, он резко встал. Я вжался в сидение, тиская внезапно вспотевшей рукой свое единственное оружие. Полосну, как только подойдет ближе. Без размаха. Короткий, быстрый удар. За ним — еще один. Как некстати вспотели руки…