Омут

Виктор Петрович ехал домой с работы. Усталый и голодный, он терпеливо трясся в вагоне, непринужденно засунув руки в карманы и разглядывая пассажиров. Напротив сидел какой-то худой небритый тип в белом халате, все время ерзающий и стреляющий глазами в сторону Виктора Петровича. Тому совсем не нравилось, когда его разглядывают. Он уставился в ответ, слегка нахмурив брови и постукивая каблуком по полу. Хотелось курить, и наш трудяга ласкал пачку Мальборо в кармане пальто, ожидая свою станцию. Кунцевская. Наконец-то. Парень напротив запрыгал на своем месте, потом весь съежился, как будто боялся чего-то. Виктор Петрович посмотрел на него в последний раз, встал и быстро пошел к выходу из вагона, вежливо подталкивая нерасторопных пассажиров. Поезд выплюнул его на Кунцевской и понесся дальше, грохоча колесами.

Ночь 8.

Ночью отключили горячую воду. Я зашел в ванную, чтобы вымыть руки, и увидел, как таракан, уныло сидящий в раковине, заполз в водосток при моем приближении. Я представил, как он ползет по ржавой осклизлой трубе и с омерзением повернул кран. Холодная мутная струя устремилась вниз, с хлюпаньем врываясь в сток, увлекая за собой злосчастного таракана. Я умылся, предварительно вывернув кран с горячей водой до предела и окончательно убедившись в ее отсутствии. Ледяная вода щекотала мое лицо, и тоненькие ее струйки стекали вниз по спине и груди, оставляя влажные следы и приятно холодя кожу. И без того тусклая лампочка замигала и через секунду погасла, оставив меня в темноте наедине с бегущей из крана водой. Я выключил ее на ощупь. Тут же под обоями зашуршали, запели сверчки, заползали тараканы, радуясь сумраку. Я испугался и наугад ударил тыльной стороной ладони по стене, чтобы они замолкли. Ушибленные пальцы заныли, но я добился своего: наступила тишина. Казалось, упади сейчас на пол иголка — и мои барабанные перепонки взорвутся — так напряженно я вслушивался в зловещую черноту. Все вокруг смолкло. Осторожно ступая босыми ногами, я вышел из ванной, аккуратно и тихо прикрыв за собой дверь.

День 9.