Возле моего дома нет трамвайных путей. Мои окна выходят на Крылатские холмы…
33 мин, 17 сек 10869
Ночь 9.
Ночью приходил Гиппократ. Он стоял над моей кроватью, по-птичьи склонив голову набок и теребя засаленную бороду. За его спиной робко маячил доктор Менгеле, дергал за белый рукав и нервно выплевывал слова: «Оставь его, пойдем». Но старик ровным счетом никакого внимания не обращал на Менгеле, брезгливо вырывая руку из его жилистых пальцев, и сверлил меня пронзительным взглядом маленьких глаз. Один был голубой, другой — карий. Гиппократ придвинулся ближе, и оба врача с минуту неподвижно стояли у моей постели, оба смотрели мне в лицо. Менгеле жалостливо щурился, умильно сложив руки под подбородком. Он часто моргал, и глаза его сочились влагой, в то время как сам врач тихо лопотал что-то по-немецки. Гиппократ стоял рядом, потирал сухонькие ручонки, растягивая губы в кровожадной ухмылке. Его халат был весь измаран, передний карман оттопыривался, в нем лежало что-то округлое и влажное. Красная влага просачивалась сквозь тонкую ткань и расплывалась на халате. На меня пахнуло запахом свежей крови и испражнений. Йозеф Менгеле, напротив, был одет безукоризненно. Его халат сверкал белизной, воротничок был накрахмален так, что казалось, его острый край способен перерезать глотку самому Ангелу Смерти. Черные хромовые сапоги были начищены до блеска. Менгеле глядел на меня и улыбался, будто хотел обнять, в отличие от Гиппократа. Тот хищно ощерился; искрошенные зубы выпирали изо рта, и казалось, будто старый врач сейчас вцепится мне в ногу и повиснет на ней, как бешеный, запаршивевший пес, глухо рыча сквозь стиснутые челюсти. Я лежал и смотрел, переводя взгляд с одного врача на другого. Их призрачные силуэты вырисовывались в лунном свете. Внезапно Менгеле схватил Гиппократа за руку и потащил прочь, пользуясь немощью старика. Тот вырывался, протягивал ко мне покрытые пятнами от возраста руки, больше похожие на клешни. Лицо его исказилось злобой, и старик закричал от бессилия и гнева. Но Йозеф Менгеле был неумолим, и оба эскулапа скоро растворились в ночи. Где-то далеко хлопнула дверь. Я приподнялся на кровати, тяжело дыша; меня лихорадило. Простыня вся промокла от пота. Забравшись под одеяло и поджав под себя ноги, я вскоре погрузился в сон. Луна подкралась к окну и мутным своим глазом заглянула в комнату. Кутаясь в рваные облака, она спокойно и тепло улыбалась мне, спящему.
День 10.
Ночью приходил Гиппократ. Он стоял над моей кроватью, по-птичьи склонив голову набок и теребя засаленную бороду. За его спиной робко маячил доктор Менгеле, дергал за белый рукав и нервно выплевывал слова: «Оставь его, пойдем». Но старик ровным счетом никакого внимания не обращал на Менгеле, брезгливо вырывая руку из его жилистых пальцев, и сверлил меня пронзительным взглядом маленьких глаз. Один был голубой, другой — карий. Гиппократ придвинулся ближе, и оба врача с минуту неподвижно стояли у моей постели, оба смотрели мне в лицо. Менгеле жалостливо щурился, умильно сложив руки под подбородком. Он часто моргал, и глаза его сочились влагой, в то время как сам врач тихо лопотал что-то по-немецки. Гиппократ стоял рядом, потирал сухонькие ручонки, растягивая губы в кровожадной ухмылке. Его халат был весь измаран, передний карман оттопыривался, в нем лежало что-то округлое и влажное. Красная влага просачивалась сквозь тонкую ткань и расплывалась на халате. На меня пахнуло запахом свежей крови и испражнений. Йозеф Менгеле, напротив, был одет безукоризненно. Его халат сверкал белизной, воротничок был накрахмален так, что казалось, его острый край способен перерезать глотку самому Ангелу Смерти. Черные хромовые сапоги были начищены до блеска. Менгеле глядел на меня и улыбался, будто хотел обнять, в отличие от Гиппократа. Тот хищно ощерился; искрошенные зубы выпирали изо рта, и казалось, будто старый врач сейчас вцепится мне в ногу и повиснет на ней, как бешеный, запаршивевший пес, глухо рыча сквозь стиснутые челюсти. Я лежал и смотрел, переводя взгляд с одного врача на другого. Их призрачные силуэты вырисовывались в лунном свете. Внезапно Менгеле схватил Гиппократа за руку и потащил прочь, пользуясь немощью старика. Тот вырывался, протягивал ко мне покрытые пятнами от возраста руки, больше похожие на клешни. Лицо его исказилось злобой, и старик закричал от бессилия и гнева. Но Йозеф Менгеле был неумолим, и оба эскулапа скоро растворились в ночи. Где-то далеко хлопнула дверь. Я приподнялся на кровати, тяжело дыша; меня лихорадило. Простыня вся промокла от пота. Забравшись под одеяло и поджав под себя ноги, я вскоре погрузился в сон. Луна подкралась к окну и мутным своим глазом заглянула в комнату. Кутаясь в рваные облака, она спокойно и тепло улыбалась мне, спящему.
День 10.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 11
