Фандом: Ориджиналы. Представьте, что двоим суждено рождаться, жить, умирать и снова рождаться, из века в век встречаясь, теряя друг друга, находя и снова теряя… И помнить друг о друге лишь самую малость, а то и вовсе не помнить ничего, пока не придет за кем-то из них очередная старуха с косой.
14 мин, 32 сек 16806
— Или себе, если не платит никто.
Они так и ушли на рассвете. Растворившись под грохот копыт в расползающемся утреннем тумане.
Его, Анхеля, победа лежала у прогоревшего костровища, скалясь мертвым ртом.
И эту ночь он помнит. Каждую, мать ее, минуту… каждый миг…
Вот уже почти год.
Анхель едет в свой старый замок. Теперь ему приходится много путешествовать, владения требуют все больше внимания.
Он стал взрослее и молчаливее, лицо чуть огрубело и замкнулось. Он почти не смеется. Ему кажется, что в мире осталось мало смешного.
Но когда небольшой отряд выезжает из леса на поляну, Анхелю кажется, что время повернуло вспять…
У другого края поляны — два десятка светловолосых всадников на гнедых и рыжих конях. И тот, чей жеребец ярко-рыжего цвета стоит впереди всех, все также синеок, как помнится Анхелю.
Ренье вынимает ноги из стремян, перекидывает одну через шею коня и соскальзывает на землю. Протягивает поводья ближайшему брату-псу и неторопливо идет навстречу так же спрыгнувшему — пусть и с меньшим изяществом — с седла Анхелю.
И останавливаются оба, дойдя до середины пути.
— Вообще-то я ждал герцога Карадонского, — говорит Ренье, прищуривая глаза.
— Он перед тобой, — отвечает Анхель.
— Нехорошо врать, господин граф…
— Отец и брат умерли от лихорадки, я похоронил их три дня назад. Теперь герцогский титул мой. И герцог Карадонский — это я.
Ренье судорожно тянет воздух носом и медленно выдыхает его вместе с проклятием.
И вдруг впервые за много месяцев губы Анхеля дрожат и расплываются в улыбке:
— Ренье… Тебя просили принести герцогскую голову?
— Это смешно?
А ведь Анхель и вправду смеется…
— Даже не представляешь, насколько!
Но смех затихает быстро.
— Я помню… Предан тому, кто платит. Я не хочу драться с тобой. Отпусти моих людей, зачем тебе лишняя кровь?
Ренье смотрит ему за спину, оглядывая герцогскую стражу.
— Вот так просто? Ты прикажешь, и они уйдут?
— Конечно. Я же их герцог.
— Уйдут все до единого и оставят тебя с нами?
Анхель в раздражении дергает плечом:
— Если я прикажу, да!
— И ни один не ослушается, даже зная, кто мы такие?
— Я уже дважды ответил тебе!
Наемник кивает со слабой улыбкой.
— Подождите меня здесь, ваша герцогская светлость.
Анхель пытается понять, что делает Ренье.
Вот что-то говорит склонившимся с седел Рыжим Псам.
Вот расшнуровывает сумку на луке своего седла и протягивает темно-рыжему громиле, неужто тому же самому? — какую-то бумагу.
Вот берет под уздцы своего жеребца и… идет обратно?
А поравнявшись с Анхелем, останавливается. Рыжий жеребец тянет морду к герцогскому плечу, Ренье хлопает его по носу, отталкивая, и говорит, словно советует:
— Не подставляйся ему, эта гадина меня ревнует… И кусается очень больно.
— Что? — ошарашенно переспрашивает Анхель.
— На будущее, говорю, держи подальше от моего рыжего свои руки и ноги, а то что-нибудь откусит.
— На будущее?
Ренье сдвигает брови и серьезно смотрит в его темные глаза:
— Мне кажется, или со времени нашей последней встречи ты здорово поглупел?
Анхель хватает его за рукав:
— Ренье… Что ты сделал… сейчас, там… бумага… и куда ты… а они…
Вопросов так много, что Анхелю и самому кажется, что он вмиг превратился в деревенского дурачка, одного из тех, что водят толпе на потеху на ярмарках…
Наемник молчит, только улыбка становится все ехиднее, пока молодой герцог не замолкает на полуслове.
— Не надо так волноваться, твоя светлость. Я тебя купил.
— Что?!
— Я выкупил твою голову, по моей расписке ребята у любого ломбардца получат деньги, а те, что нам заплатили за твою голову, они вернут… И раз уж в твоей страже нет никого, кто защищал бы тебя как должно, я решил проводить тебя до города… Мало ли… Черт знает, сколько бандитов развелось на дорогах…
Ренье легко запрыгивает в седло и жестко дергает повод, отворачивая конскую морду, снова нацелившуюся было кусануть герцогское плечо.
Рыжий недовольно мотает головой, но послушно трогается с места.
— Эй, твоя герцогская светлость, долго тебя ждать-то? — окликает Ренье.
— Эй! — кричит Анхель. — А как же «верен тому, кто платит»?
— А мне теперь никто не платит, — смеется в ответ Ренье.
Они так и ушли на рассвете. Растворившись под грохот копыт в расползающемся утреннем тумане.
Его, Анхеля, победа лежала у прогоревшего костровища, скалясь мертвым ртом.
И эту ночь он помнит. Каждую, мать ее, минуту… каждый миг…
Вот уже почти год.
Анхель едет в свой старый замок. Теперь ему приходится много путешествовать, владения требуют все больше внимания.
Он стал взрослее и молчаливее, лицо чуть огрубело и замкнулось. Он почти не смеется. Ему кажется, что в мире осталось мало смешного.
Но когда небольшой отряд выезжает из леса на поляну, Анхелю кажется, что время повернуло вспять…
У другого края поляны — два десятка светловолосых всадников на гнедых и рыжих конях. И тот, чей жеребец ярко-рыжего цвета стоит впереди всех, все также синеок, как помнится Анхелю.
Ренье вынимает ноги из стремян, перекидывает одну через шею коня и соскальзывает на землю. Протягивает поводья ближайшему брату-псу и неторопливо идет навстречу так же спрыгнувшему — пусть и с меньшим изяществом — с седла Анхелю.
И останавливаются оба, дойдя до середины пути.
— Вообще-то я ждал герцога Карадонского, — говорит Ренье, прищуривая глаза.
— Он перед тобой, — отвечает Анхель.
— Нехорошо врать, господин граф…
— Отец и брат умерли от лихорадки, я похоронил их три дня назад. Теперь герцогский титул мой. И герцог Карадонский — это я.
Ренье судорожно тянет воздух носом и медленно выдыхает его вместе с проклятием.
И вдруг впервые за много месяцев губы Анхеля дрожат и расплываются в улыбке:
— Ренье… Тебя просили принести герцогскую голову?
— Это смешно?
А ведь Анхель и вправду смеется…
— Даже не представляешь, насколько!
Но смех затихает быстро.
— Я помню… Предан тому, кто платит. Я не хочу драться с тобой. Отпусти моих людей, зачем тебе лишняя кровь?
Ренье смотрит ему за спину, оглядывая герцогскую стражу.
— Вот так просто? Ты прикажешь, и они уйдут?
— Конечно. Я же их герцог.
— Уйдут все до единого и оставят тебя с нами?
Анхель в раздражении дергает плечом:
— Если я прикажу, да!
— И ни один не ослушается, даже зная, кто мы такие?
— Я уже дважды ответил тебе!
Наемник кивает со слабой улыбкой.
— Подождите меня здесь, ваша герцогская светлость.
Анхель пытается понять, что делает Ренье.
Вот что-то говорит склонившимся с седел Рыжим Псам.
Вот расшнуровывает сумку на луке своего седла и протягивает темно-рыжему громиле, неужто тому же самому? — какую-то бумагу.
Вот берет под уздцы своего жеребца и… идет обратно?
А поравнявшись с Анхелем, останавливается. Рыжий жеребец тянет морду к герцогскому плечу, Ренье хлопает его по носу, отталкивая, и говорит, словно советует:
— Не подставляйся ему, эта гадина меня ревнует… И кусается очень больно.
— Что? — ошарашенно переспрашивает Анхель.
— На будущее, говорю, держи подальше от моего рыжего свои руки и ноги, а то что-нибудь откусит.
— На будущее?
Ренье сдвигает брови и серьезно смотрит в его темные глаза:
— Мне кажется, или со времени нашей последней встречи ты здорово поглупел?
Анхель хватает его за рукав:
— Ренье… Что ты сделал… сейчас, там… бумага… и куда ты… а они…
Вопросов так много, что Анхелю и самому кажется, что он вмиг превратился в деревенского дурачка, одного из тех, что водят толпе на потеху на ярмарках…
Наемник молчит, только улыбка становится все ехиднее, пока молодой герцог не замолкает на полуслове.
— Не надо так волноваться, твоя светлость. Я тебя купил.
— Что?!
— Я выкупил твою голову, по моей расписке ребята у любого ломбардца получат деньги, а те, что нам заплатили за твою голову, они вернут… И раз уж в твоей страже нет никого, кто защищал бы тебя как должно, я решил проводить тебя до города… Мало ли… Черт знает, сколько бандитов развелось на дорогах…
Ренье легко запрыгивает в седло и жестко дергает повод, отворачивая конскую морду, снова нацелившуюся было кусануть герцогское плечо.
Рыжий недовольно мотает головой, но послушно трогается с места.
— Эй, твоя герцогская светлость, долго тебя ждать-то? — окликает Ренье.
— Эй! — кричит Анхель. — А как же «верен тому, кто платит»?
— А мне теперь никто не платит, — смеется в ответ Ренье.
Страница 4 из 4
