Поначалу была написана одна история. И автор думал, что ею все закончится. Но, кажется, потихоньку рождается сборник страшных и не очень сказок на ночь. Понятия не имею, сколько их получится в итоге. Данный оридж является сиквелом к ориджу этой же серии «О слепых и о слепцах». Хотя, по сути, это, конечно, вбоквел. Жуткое слово, а что делать?
16 мин, 27 сек 7502
Первый за долгое время сон Йохан помнил во всех деталях и красках, хоть тот и был короток, как молния.
Луна, закатывающаяся за синие склоны по синему, почти предрассветному небу.
Больше ничего.
Но и немыслимо яркий диск, и горные зубцы, и сияние миллиардов колких застывших снежинок, и еле отдающую розовым восточную сторону неба, — все это он видел столь отчетливо, словно находился там.
Раньше он, наверное, помчался бы порадовать Кайсу. Но почему-то так ничего ей и не сказал.
— И даже не заикайся, если не хочешь, чтобы мы поссорились окончательно!
Блузку она наконец выбрала. Ярко-оранжевую. Такую, что у Йохана аж зарябило в глазах.
Он на пару секунд прикрыл веки.
— Слушай, ну это несерьезно. Ты что, хочешь меня на цепь посадить?
— Может, и стоило бы!
Черная юбка, телесные чулки без блеска, черные туфли на шпильке и дьявольский всплеск цвета между лацканами черного пиджака. Эффектна, как всегда. И, как всегда, зла.
— На что я потратила почти год? На то, чтобы привести твои мозги хоть в какой-то порядок, а потом отпустить обратно? Я похожа на идиотку?
В груди заворочалось пока еще смутное раздражение, которое — Йохан точно знал! — скоро разгорится вовсю.
— Не преувеличивай, ты мои мозги в порядок не приводила.
— О, ну конечно! Это не я бегала, записывая тебя к врачам, чтобы ты хоть спать мог нормально?
— А я тебя просил?!
Что-то на сей раз точка кипения была достигнута в рекордный срок…
— Что, прости?
Да-а-а… Разумеется. Теперь к дико-оранжевой блузке добавилась не менее ядовито-оранжевая помада, а в голосе заклацали металлические ноты.
Йохан наконец спустил ноги с постели, отодвинув одеяло.
— Я просто рассказал тебе тогда. Сон, просто сон. По врачам ты помчалась по собственной инициативе, вспомни, я тебя об этом не просил. И, кажется, даже пытался просить об обратном.
— А что я должна была сделать после того, как ты мне рассказал сон про человека с синей кожей и красными глазами?!
Йохан устало потер глаза. Господи, да… он совершил ошибку, лучше было вообще молчать, за все следует расплата…
Это был не второй сон, а четвертый или пятый. Он не помнил, какой точно по счету.
Если бы сны были памятью, Йохан бы сказал, что она к нему возвращается.
Но тогда пришлось бы признать, что на свете существует совершенно синяя долина с сумасшедшей луной, приземистый дом, в котором топят камин, а на крыше сидит человек с синей кожей, красными глазами и разводами узоров на щеках и лбу.
Йохан помнил, что во сне его совершенно это не удивляло. Как и тонкие черные губы, до которых так хотелось дотронуться…
Но тогда пришлось бы признать еще кое-что. Его больше не привлекала Кайса, потому что привлекал синекожий и красноглазый неизвестно кто.
Черт…
— Знаешь, я все равно это сделаю.
Кайса остановилась на деревянной лестнице, ведущей с верхнего этажа квартиры, где была обустроена спальня, на нижний, с гостиной, кухней и выходом на улицу.
— Если ты это сделаешь, то я заберу свои вещи и уеду от тебя.
Йохан со вздохом кивнул:
— Ты в своем праве…
И когда хлопнула входная дверь, добавил:
— Я бы тоже уехал.
А осенью Йохана стало одолевать странное чувство тревоги.
Поначалу он не связывал его ни с чем. Просто там, где — оказывается! — все еще сидела не растаявшая до конца льдинка, опять стало тянуть и противно ныть…
При взгляде на случайного зеленоглазого прохожего с темными волосами.
При виде камня с косовато высеченными рунами на фотографии в каком-то историческом журнале.
При столкновении на вечерней улице с компанией подростков-готов, взахлеб толкующих про Самайн и Йоль.
Все чаще в снах появлялась синяя долина.
Все пристальнее казался взгляд из темноты, теперь уже не только когда он спал, но и из ночной тьмы за окном.
А утром пятого января Йохан проснулся чуть ли не с криком: ему ничего не снилось, он ничего не видел, только чувствовал чье-то приближение, от которого сладко запульсировало в паху, а потом губы обожгло, будто он приложился к куску сухого льда, и этой боли совсем чуть-чуть не хватило до накатывающего жаром оргазма…
Он сидел в постели один, хрипло и тяжело дыша, пальцами оглаживая губы — целые и невредимые, так странно! — и мучаясь жестоким стояком, отдрачивать который пришлось уже под душем… и в журчании льющейся воды ему мерещился тихий ехидный смех…
Спустившись в кухню, Йохан понял, что решился.
Найти телефон турбазы и заказать себе номер оказалось делом семи минут.
Конечно, он сказал об этом Кайсе. А что он мог ответить на вопрос: «Ну и какого хера тут делает твоя дорожная сумка?».
Верная данному слову, она отправилась собирать вещи.
Через час бросила на кухонную стойку ключи и грохнула дверью.
А еще через полтора часа Йохан парковал машину у вокзала на долгий прикол. Добираться до турбазы проще было поездом.
На базе его помнили, еще бы не помнить постояльца, который ушел прогуляться и обнаружился в больнице соседнего городка!
На все расспросы о здоровье Йохан только кивал и улыбался. Как и на вопросы о планах.
Номер и экипировку оплатил сразу и вперед.
Луна, закатывающаяся за синие склоны по синему, почти предрассветному небу.
Больше ничего.
Но и немыслимо яркий диск, и горные зубцы, и сияние миллиардов колких застывших снежинок, и еле отдающую розовым восточную сторону неба, — все это он видел столь отчетливо, словно находился там.
Раньше он, наверное, помчался бы порадовать Кайсу. Но почему-то так ничего ей и не сказал.
— И даже не заикайся, если не хочешь, чтобы мы поссорились окончательно!
Блузку она наконец выбрала. Ярко-оранжевую. Такую, что у Йохана аж зарябило в глазах.
Он на пару секунд прикрыл веки.
— Слушай, ну это несерьезно. Ты что, хочешь меня на цепь посадить?
— Может, и стоило бы!
Черная юбка, телесные чулки без блеска, черные туфли на шпильке и дьявольский всплеск цвета между лацканами черного пиджака. Эффектна, как всегда. И, как всегда, зла.
— На что я потратила почти год? На то, чтобы привести твои мозги хоть в какой-то порядок, а потом отпустить обратно? Я похожа на идиотку?
В груди заворочалось пока еще смутное раздражение, которое — Йохан точно знал! — скоро разгорится вовсю.
— Не преувеличивай, ты мои мозги в порядок не приводила.
— О, ну конечно! Это не я бегала, записывая тебя к врачам, чтобы ты хоть спать мог нормально?
— А я тебя просил?!
Что-то на сей раз точка кипения была достигнута в рекордный срок…
— Что, прости?
Да-а-а… Разумеется. Теперь к дико-оранжевой блузке добавилась не менее ядовито-оранжевая помада, а в голосе заклацали металлические ноты.
Йохан наконец спустил ноги с постели, отодвинув одеяло.
— Я просто рассказал тебе тогда. Сон, просто сон. По врачам ты помчалась по собственной инициативе, вспомни, я тебя об этом не просил. И, кажется, даже пытался просить об обратном.
— А что я должна была сделать после того, как ты мне рассказал сон про человека с синей кожей и красными глазами?!
Йохан устало потер глаза. Господи, да… он совершил ошибку, лучше было вообще молчать, за все следует расплата…
Это был не второй сон, а четвертый или пятый. Он не помнил, какой точно по счету.
Если бы сны были памятью, Йохан бы сказал, что она к нему возвращается.
Но тогда пришлось бы признать, что на свете существует совершенно синяя долина с сумасшедшей луной, приземистый дом, в котором топят камин, а на крыше сидит человек с синей кожей, красными глазами и разводами узоров на щеках и лбу.
Йохан помнил, что во сне его совершенно это не удивляло. Как и тонкие черные губы, до которых так хотелось дотронуться…
Но тогда пришлось бы признать еще кое-что. Его больше не привлекала Кайса, потому что привлекал синекожий и красноглазый неизвестно кто.
Черт…
— Знаешь, я все равно это сделаю.
Кайса остановилась на деревянной лестнице, ведущей с верхнего этажа квартиры, где была обустроена спальня, на нижний, с гостиной, кухней и выходом на улицу.
— Если ты это сделаешь, то я заберу свои вещи и уеду от тебя.
Йохан со вздохом кивнул:
— Ты в своем праве…
И когда хлопнула входная дверь, добавил:
— Я бы тоже уехал.
А осенью Йохана стало одолевать странное чувство тревоги.
Поначалу он не связывал его ни с чем. Просто там, где — оказывается! — все еще сидела не растаявшая до конца льдинка, опять стало тянуть и противно ныть…
При взгляде на случайного зеленоглазого прохожего с темными волосами.
При виде камня с косовато высеченными рунами на фотографии в каком-то историческом журнале.
При столкновении на вечерней улице с компанией подростков-готов, взахлеб толкующих про Самайн и Йоль.
Все чаще в снах появлялась синяя долина.
Все пристальнее казался взгляд из темноты, теперь уже не только когда он спал, но и из ночной тьмы за окном.
А утром пятого января Йохан проснулся чуть ли не с криком: ему ничего не снилось, он ничего не видел, только чувствовал чье-то приближение, от которого сладко запульсировало в паху, а потом губы обожгло, будто он приложился к куску сухого льда, и этой боли совсем чуть-чуть не хватило до накатывающего жаром оргазма…
Он сидел в постели один, хрипло и тяжело дыша, пальцами оглаживая губы — целые и невредимые, так странно! — и мучаясь жестоким стояком, отдрачивать который пришлось уже под душем… и в журчании льющейся воды ему мерещился тихий ехидный смех…
Спустившись в кухню, Йохан понял, что решился.
Найти телефон турбазы и заказать себе номер оказалось делом семи минут.
Конечно, он сказал об этом Кайсе. А что он мог ответить на вопрос: «Ну и какого хера тут делает твоя дорожная сумка?».
Верная данному слову, она отправилась собирать вещи.
Через час бросила на кухонную стойку ключи и грохнула дверью.
А еще через полтора часа Йохан парковал машину у вокзала на долгий прикол. Добираться до турбазы проще было поездом.
На базе его помнили, еще бы не помнить постояльца, который ушел прогуляться и обнаружился в больнице соседнего городка!
На все расспросы о здоровье Йохан только кивал и улыбался. Как и на вопросы о планах.
Номер и экипировку оплатил сразу и вперед.
Страница 2 из 5
