Не в котором царстве, не в котором государстве жил царь, и он был холост. Имел он стрельцей двенадцать у себя; и один был стрелок Ондрей, то уж на лету сокола стрелил, тот уж числился как старший стрелок.
32 мин, 36 сек 18153
— Что мне теперь будет, как же она мне велела обтираться в свое полотенце.
Вот эти девушки приносят полотенце к матери, говорят:
— Знаете что, мама, ведь наш зять Ондрей пришел.
— Ага, знаю, знаю, зачем он пришел.
Это ее было полотенце: вот из-за чего она велела утираться в полотенце, чтобы они знали, кто он есть и зачем идет, потому она и велела ему утираться.
Старуха скочила со стула, вместе с дочерями и приходит к нему:
— Здравствуй, зять!
— Здравствуй, здравствуй, матушка.
— А я знаю, зачем ты пришел; хочет Царь мою Елечку взять. Ого, это не выйдет ему, а я тебе помогу, зачем ты пришел. Поживи у меня несколько суток. Ишь он, задумал, молодой царевич, мою Елечку взять. Пусть он, пусть ее ищет хоть сто лет, не найдет.
Тогда Ондрей сел за стол, начал кушать и успокоился. Вот теперь она и говорит:
— Ладно, зять, побудь у меня трои сутки, а я поищу.
И уходит. Берет волшебную книгу в руки, и стала смотреть, где это то, не знай что. Смотрела она долго, бросила книгу и схватила себя за волоса, не могла найти. Думала, думала, и говорит:
— Наконец и надумала.
Берет два голика и полетела по воздуху. Летала сутки и прилетела, найти не могла. Берет волшебную книгу, опять начинает смотреть. Смотрела, смотрела, найти не могла, бросила книгу и начала думать. Думала часов восемь и сказала:
— Вот теперь я придумала, узнала, где оно есть. Скокушка — бабушка живет в болоте триста лет, она наверное знает, полечу-ко я к ней.
Берет два голики и полетела.
Когда прилетела она к скокушке-бабушке в болото, и спросила:
— Знаешь, скокушка-бабушка, где то, не знай что?
— Знаю, — говорит.
— Так скажи.
— Нет, не скажу. Тогда я скажу, когда ты меня пронесешь до огненной реки в пареном молоки, тогда я тебе скажу, а раньше не скажу.
Берет она скокушку и приносит в себе. Берет кувшин молока и начала парить. Вот когда она попарила, посадила эту бабушку-скокушку, лягушку то есть, и приходит к своему зятю:
— Ну, зять, одевайся, поедешь, дам я тебе своего коня.
Оделся наш Ондрей-стрелок, и выводит теща своего коня. Потом ему и говорит:
— Вот лети на этом коне до огненной реки, а у огненной реки коня уже не будет, и спрашивай у бабушки, как попасть дальше.
Когда он доехал до огненной реки, коня у него уже не стало, остался один кувшин, и стал за ниточку вытягивать эту скокушку. Вытянул скокушку, она ему и говорит:
— Садись, Ондрей, на меня, пока не поздно.
А он ей и говорит:
— Что ты, бабушка, эка маленька, я тебя задавлю.
— Ну, садись!
Долго он мешкал, не садился, наконец:
— Ну, ладно, сяду.
Сел, и эта лягушка стала подниматься кверху, кверху и стала выше лесу и все его упивала в себя, только видна одна голова.
Вот она и заговорила:
— Ну, держись крепко!
Как эта лягушка скочит, так и прыгнула через огненную реку. Выпустила она его. Он начинает ее спрашивать:
— Да где же, бабушка, есть то, не знай что?
— То-то, если бы ты не спросил, так и не узнал. Теперь я тебе скажу.
Вот начинает бабушка:
— Вот где то, не знай что живет: иди по этой дорожке, долго тебе, конечно, покажется итти, ну, иди. Увидишь дом — не дом, сарай — не сарай, помещенье — не помещенье; заходи в него, дом совершенно пустой, развалившись только одна печь. Зайдешь в этом дом и становись за печь. Зайдут два молодца и скажут: Сват Наум, попить, поесть«. Заиграет музыка разная, накроются скатерти бранные, напивки-наливки, вина заморские. Вот и ты до тех пор стой, пока они не уйдут и комната будет совершенно пустая. Тогда выходи и говори:» Сват Наум, попить, поесть«. И тебе то же самое будет. Старушка ему еще сказала:»
— Когда будешь пить и есть, то угости свата Наума рюмочкой, тогда он от тебя никуда. Это будет то, не Знай кто.
Это все обсказала бабушка-старушка-скокушка. Он поблагодарил ее и сам отправился в дорогу. Вот идет он себе долго, наконец, увидал; да, дом — не дом, сарай — не сарай. Заходит в него, совершенно пустой, развалившись, одна печь. И вдруг видит, приходят два человека молодых, сейчас сказали:
— Сват Наум, попить, поесть!
И откуль возьмись, накрылись скатерти бранные, напивки-наливки, заморские вина разные, и комната переменилась совсем другая.
Вот когда они пошли, вышли прочь, то комната стала опять пустая. Тогда выходит Ондрей из-за печи. Когда он вышел из-за печи, и заговорил:
— Сват Наум, попить, поесть!
Так же и ему сделалось, накрылись скатерти бранные, напивки-наливки, вина заморские, и также водочка и рюмочка, и все на свете. Вот он сел за стол и начал есть, и говорит:
— Сват Наум, нельзя ли вторую рюмочку! Сват Наум подает ему вторую рюмочку.
— Сват Наум, угостись второй рюмочкой от меня, дорожного человека.
Когда сват Наум выпил рюмочку и заговорил:
— Ну, Ондрей-стрелок, ты меня угостил рюмочкой, а уж я от тебя никуда. Я двух дураков кормлю тридцать лет, а от них еще горелой корки не видал.
Когда Ондрей его угощал, он говорит:
— Сват Наум, покажись!
— Нет, — говорит, — я есть такой дух, что меня никто не видит, я есть то, не знай кто.
Вот Ондрей выпил, поел и стал собираться.
Вот эти девушки приносят полотенце к матери, говорят:
— Знаете что, мама, ведь наш зять Ондрей пришел.
— Ага, знаю, знаю, зачем он пришел.
Это ее было полотенце: вот из-за чего она велела утираться в полотенце, чтобы они знали, кто он есть и зачем идет, потому она и велела ему утираться.
Старуха скочила со стула, вместе с дочерями и приходит к нему:
— Здравствуй, зять!
— Здравствуй, здравствуй, матушка.
— А я знаю, зачем ты пришел; хочет Царь мою Елечку взять. Ого, это не выйдет ему, а я тебе помогу, зачем ты пришел. Поживи у меня несколько суток. Ишь он, задумал, молодой царевич, мою Елечку взять. Пусть он, пусть ее ищет хоть сто лет, не найдет.
Тогда Ондрей сел за стол, начал кушать и успокоился. Вот теперь она и говорит:
— Ладно, зять, побудь у меня трои сутки, а я поищу.
И уходит. Берет волшебную книгу в руки, и стала смотреть, где это то, не знай что. Смотрела она долго, бросила книгу и схватила себя за волоса, не могла найти. Думала, думала, и говорит:
— Наконец и надумала.
Берет два голика и полетела по воздуху. Летала сутки и прилетела, найти не могла. Берет волшебную книгу, опять начинает смотреть. Смотрела, смотрела, найти не могла, бросила книгу и начала думать. Думала часов восемь и сказала:
— Вот теперь я придумала, узнала, где оно есть. Скокушка — бабушка живет в болоте триста лет, она наверное знает, полечу-ко я к ней.
Берет два голики и полетела.
Когда прилетела она к скокушке-бабушке в болото, и спросила:
— Знаешь, скокушка-бабушка, где то, не знай что?
— Знаю, — говорит.
— Так скажи.
— Нет, не скажу. Тогда я скажу, когда ты меня пронесешь до огненной реки в пареном молоки, тогда я тебе скажу, а раньше не скажу.
Берет она скокушку и приносит в себе. Берет кувшин молока и начала парить. Вот когда она попарила, посадила эту бабушку-скокушку, лягушку то есть, и приходит к своему зятю:
— Ну, зять, одевайся, поедешь, дам я тебе своего коня.
Оделся наш Ондрей-стрелок, и выводит теща своего коня. Потом ему и говорит:
— Вот лети на этом коне до огненной реки, а у огненной реки коня уже не будет, и спрашивай у бабушки, как попасть дальше.
Когда он доехал до огненной реки, коня у него уже не стало, остался один кувшин, и стал за ниточку вытягивать эту скокушку. Вытянул скокушку, она ему и говорит:
— Садись, Ондрей, на меня, пока не поздно.
А он ей и говорит:
— Что ты, бабушка, эка маленька, я тебя задавлю.
— Ну, садись!
Долго он мешкал, не садился, наконец:
— Ну, ладно, сяду.
Сел, и эта лягушка стала подниматься кверху, кверху и стала выше лесу и все его упивала в себя, только видна одна голова.
Вот она и заговорила:
— Ну, держись крепко!
Как эта лягушка скочит, так и прыгнула через огненную реку. Выпустила она его. Он начинает ее спрашивать:
— Да где же, бабушка, есть то, не знай что?
— То-то, если бы ты не спросил, так и не узнал. Теперь я тебе скажу.
Вот начинает бабушка:
— Вот где то, не знай что живет: иди по этой дорожке, долго тебе, конечно, покажется итти, ну, иди. Увидишь дом — не дом, сарай — не сарай, помещенье — не помещенье; заходи в него, дом совершенно пустой, развалившись только одна печь. Зайдешь в этом дом и становись за печь. Зайдут два молодца и скажут: Сват Наум, попить, поесть«. Заиграет музыка разная, накроются скатерти бранные, напивки-наливки, вина заморские. Вот и ты до тех пор стой, пока они не уйдут и комната будет совершенно пустая. Тогда выходи и говори:» Сват Наум, попить, поесть«. И тебе то же самое будет. Старушка ему еще сказала:»
— Когда будешь пить и есть, то угости свата Наума рюмочкой, тогда он от тебя никуда. Это будет то, не Знай кто.
Это все обсказала бабушка-старушка-скокушка. Он поблагодарил ее и сам отправился в дорогу. Вот идет он себе долго, наконец, увидал; да, дом — не дом, сарай — не сарай. Заходит в него, совершенно пустой, развалившись, одна печь. И вдруг видит, приходят два человека молодых, сейчас сказали:
— Сват Наум, попить, поесть!
И откуль возьмись, накрылись скатерти бранные, напивки-наливки, заморские вина разные, и комната переменилась совсем другая.
Вот когда они пошли, вышли прочь, то комната стала опять пустая. Тогда выходит Ондрей из-за печи. Когда он вышел из-за печи, и заговорил:
— Сват Наум, попить, поесть!
Так же и ему сделалось, накрылись скатерти бранные, напивки-наливки, вина заморские, и также водочка и рюмочка, и все на свете. Вот он сел за стол и начал есть, и говорит:
— Сват Наум, нельзя ли вторую рюмочку! Сват Наум подает ему вторую рюмочку.
— Сват Наум, угостись второй рюмочкой от меня, дорожного человека.
Когда сват Наум выпил рюмочку и заговорил:
— Ну, Ондрей-стрелок, ты меня угостил рюмочкой, а уж я от тебя никуда. Я двух дураков кормлю тридцать лет, а от них еще горелой корки не видал.
Когда Ондрей его угощал, он говорит:
— Сват Наум, покажись!
— Нет, — говорит, — я есть такой дух, что меня никто не видит, я есть то, не знай кто.
Вот Ондрей выпил, поел и стал собираться.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 9
