Они приходят с дождем

Она бросилась к лежавшему на боку самодельному оружейному сейфу. Это был толстостенный металлический ящик с замком, служившим безопасным хранилищем для моей двустволки.

— Соня! Даша! — снова окликнула она, подбираясь к окну.

— Где они? — тихо спросил я, постепенно осознавая то, что произошло в этой комнате совсем недавно. Маша замерла у окна, закрыв рот рукой, вся содрогаясь в нервной дрожи, начала рыдать.

Я осторожно подошел к окну, ведь то, на что уставилась жена, могло быть куда ужаснее и страшнее чудовищ, атаковавших нас, но безумный, какой-то далекий и отрешенный ее взгляд не остановился на телах или останках наших девочек. Она просто смотрела вдаль мокрыми глазами, источающими безысходность и глубочайшую скорбь. Долгое время Маша пребывала в отрешенном, невменяемом состоянии. Она, бледно-зеленая, с потеками на лице и торчавшими, будто залакированными, грязными волосами, сидела на матраце и тихонько покачивалась, не отводя взгляд от окна. Маша пришла в себя только утром. Она рассказала мне, что услышала выстрел и тут же бросилась ко мне на помощь, а девочек посадила в сейф, дав им ключ (имея ключ, замок можно было открыть как снаружи, так и изнутри), но чудовища словно поджидали лучшего момента, ворвались в комнату и нашли дочек.

Я уже успел заколотить окно и снова подпер его мебелью. Первый этаж я тоже забаррикадировал. Дверь в уборную пришлось использовать в качестве большой доски и закрыть ею разбитое окно в кухне-столовой. Прибитая вешалка и полки в прихожей тоже послужили досками. Двери и окна во всем доме были заколочены и заставлены мебелью. Я прекрасно знал, что это не панацея от нападения, но, во всяком случае, укрепления помогут сдержать тварей на время и не дадут напасть внезапно.

— Я уверен, что они живы, — тихо начал говорить я, когда Маша подала признаки вернувшегося разума.

— Я тоже молю Бога, чтобы они жили, но с какой стати эти монстры будут оставлять им жизнь? Потому что мы так хотим?

— Я видел кое-что. Это насторожило меня, — я решил рассказать, как ящеры напали на людей, утащив двух женщин под воду, а мужчину не тронули.

— Боюсь представить, зачем они похищают женщин, — от мыслей Машу передернуло.

— Даже не представляю, но очевидно, если бы им нужны были трупы — живьем людей они не забирали бы.

— Но ты же не видел, что было дальше? Возможно, этих женщин распотрошили в воде.

— Маша сжала кулак и поднесла его ко рту, будто сейчас ее вырвет. Я видел, что жене стало дурно. Снова потекли слезы.

— Что будем делать? — с трудом произнесла она сквозь психогенные всхлипы и икоту накатившей истерики.

— Нам нужно поесть и хорошо подумать, где искать детей, а потом отправиться на поиски, — произнес я весьма уверенным голосом, но поглядывая в небольшую щель в досках на затопленную улицу, на самом деле даже не представлял, где искать девочек и каким образом передвигаться по воде. Дождь лил все эти дни, не стихая ни на минуту. Только у нашего дома глубина воды составляла чуть больше метра и в аккурат доходила до подоконников первого этажа. Дома, расположенные вниз по улице и вовсе ушли под воду.

— Есть? Ты можешь есть? Ты хочешь поесть, может быть еще поспать и потом отправиться на поиски наших дочек? Может быть, пока ты набиваешь пузо — кто-то набивает живот нашими детьми!

— Маша стремительно теряла контроль над эмоциями.

— Чтобы отправиться на поиски, и они были результативными, нужно хорошенько обдумать, где искать и как к этому месту вообще добраться.

— Я пытался спокойно отвечать.

— Сейчас не та ситуация, чтобы думать! Нужно действовать! И чем быстрее мы вытащим свои задницы на улицу — тем больше шансов будет спасти жизни наших дочек! — орала жена.

Я очень любил ее. Маша была моей музой, моим объектом обожания, но все самые чистые и светлые мысли сама же могла уничтожить, выплеснув ведро негатива — обидного дерьма — прямо мне на голову. Обычно после ссоры я всегда оставался виновен во всем происходящем. Возможно, и в этот раз я бы остался наедине с самим собой на несколько дней и в нашем доме воцарилась бы тотальная тишина с демонстрацией набора из лучших негодующих масок — Машиных гримас, — но посторонний шум, доносившийся из столовой, отмел абсолютно все насущное, и мы, взяв оружие, подкрались к баррикаде. Стуки, скрипы, звон столовых приборов доносились из кухни. Кто-то исследовал кухонную мебель. Было ясно, что это не твари, пришедшие с дождем, а другие твари — люди, но все равно выдавать свое местоположение совершенно не хотелось.

— Может они знают, где девочки?

— Ага, может еще скажешь, что они их и похитили? — с раздражением бросил я.

Еще какое-то время звук исходил из кухни, а потом мы услышали, как вскрывается заколоченная дверь в подвал, а потом — шаги по лестнице на второй этаж. Слышно было хорошо, несмотря на то, что незваные гости пытались передвигаться тихо.