Организм

Почти каждый вечер Павел отправлялся на прогулку, и для него по-новому открылись строчки из Ахматовой: «И долго перед вечером бродить, чтоб утомить ненужную тревогу»…. Он двигался по Тополиной улице к югу — к шоссе, уходящему в юго-восточном направлении и соединявшему Велич с автострадой. Павел прогуливался по шоссе и, когда чувствовал, что достаточно, возвращался назад той же дорогой. Иногда на обратном пути он не доходил до Тополиной улицы и сворачивал вправо на неприметную тропу, которая выводила на пустырь, заросший густой травой и обнесенный коконом кустарников.

Когда-то, еще до рождения Павла, здесь находилась окраина Велича, но поселок хирел, его территория уменьшалась, и жилые дома отступали, жались к центру, как разбитые армии, спешащие соединиться друг с другом. Сейчас на пустыре осталось всего два ветхих деревянных дома, два сарая, и между ними — такая же старая постройка, представлявшая некогда летний домик на чьем-то дворе, от которого сейчас не осталось даже ограды.

От пустыря к поселку тянулась узкая дорога, заросшая кустарником, и первый жилой дом располагался почти в километре, если не считать убогую хижину Леньки — местного бомжа и старьевщика.

Иногда Павел возвращался этой дорогой — получалось, он прогуливался по кругу. Этот путь исключался зимой, когда было много снега, после сильного дождя и во время весенней распутицы. Но в жаркий вечер он был предпочтительней — слишком густые заросли и много мест в тени.

Сегодня, в этот июльский вечер, была именно такая погода, солнце еще припекало, и Павел свернул на тропу.

Он остановился, чтобы развернуть шоколадную конфету, пока от жары она не превратилась в кашицу, когда услышал звук приближавшегося автомобиля.

Павел думал, что кто-то едет по шоссе к ближайшему повороту на Тополиную, но звук почему-то не удалился, наоборот — стал ближе.

Проглотив подтаявшую конфету, Павел прислушался. Так и есть — автомобиль двигался по тропе прямо на Павла. По неизвестной причине кто-то избрал эту никудышную дорогу, хотя здесь не ездили давно: водитель рисковал оцарапать ветвями корпус машины, сломать боковое зеркальце.

Разминуться было нельзя, Павел сошел с тропы в кустарник, чтобы его не зацепили, и в этот момент понял, что приближается не одна машина, а две.

Он уже решил, что это кто-то из местных подростков-школьников на своих древних иномарках, но когда мимо проехал серый «Фольксваген», Павел заметил, что за рулем сидит взрослый мужчина. Рядом, на месте пассажира, сидела женщина, и еще кто-то на заднем сидении. Со второй машиной — серой «Ауди» — история повторилась: мужчина, женщина и… кажется, двое детей.

За машинами тянулся шлейф пыли, лениво оседавшей на ветвях деревьев и кустарников. Пустырь находился всего в полусотне шагов, и Павел непроизвольно двинулся следом за машинами.

Показался просвет, Павел вновь сошел с тропы, чтобы его не заметили, и остановился. До последнего момента он не собирался этого делать. Возможно, так случилось потому, что две серые машины остановились на пустыре.

Из машин уже выбирались люди, и Павел догадался, что приезжие появились здесь, чтобы заселить дома — эти две жалкие развалюхи, где жить без длительного и дорогостоящего ремонта было абсурдом. Павел вспомнил: мать что-то такое говорила о том, что какие-то ненормальные купили эти дома на отшибе.

Это казалось немыслимым, но то, что Павел увидел, подтверждало обратное.

И все-таки это было наименее странным из того, что удивило и даже смутило учителя. Он увидел перед собой две пары с двумя детьми у каждой — мальчиком лет семи-восьми и девочкой лет трех-четырех. Мальчики обеих семей, как и девочки, были одинакового роста и комплекции. То же можно было сказать и об их родителях. Оба мужчины низкорослые, хрупкого сложения, их жены на полголовы ниже, худощавые, одеты безвкусно и безлико: синие джинсы, серые свитера. Дети были в очень широкой одежде, на несколько размеров больше, как будто шорты с майками и платья брали на вырост.

От семей веяло неким стандартом, словно их подбирали специально, отличие было лишь в одном: семья, приехавшая первой на «Фольксвагене» была чуть темнее — и у взрослых, и у мальчика с девочкой был одинаковый цвет волос.

Павел рассмотрел номерные знаки на одной из машин, и, судя по ним, приезжие были откуда-то из южных областей России. Они преодолели не одну сотню километров, но никто из людей, выбравшихся из автомобилей, не потягивался, не разминал ноги или спину. Никто не говорил ни слова, они просто стояли и смотрели на дома.

Было еще кое-что, о чем Павел подумал лишь спустя несколько дней. Дети вели себя иначе, чем можно было ожидать от мальчиков и девочек такого возраста. Они не бегали, не кричали, не задавали вопросы, не пытались улизнуть от родителей, исследуя новое место — они вообще не доставляли взрослым хлопот. Девочки встали рядом с багажником «Ауди», мальчики — по бокам от них, и застыли.