Орхидеи

Для меня же он был немного иным.

К всеобщему огорчению погода не баловала сегодня: небо было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами. Время от времени шёл снег, редкими, но крупными снежинками пытаясь укрыть асфальт, так схожий цветом с небом сегодня. Было холодно.

Гости понемногу собирались к назначенному времени и теперь небольшими группками толпились в моём дворе.

С самого утра у меня внутри ворочалось что — то холодное. Где — то внутри меня самой — в животе, задевая, время от времени, своим длинным шершавым хвостом грудную клетку, от чего всё время перехватывало дыхание. Выбравшись из салона автомобиля, который доставлял меня к дому после посещения салона, я бесшумно приоткрыла калитку своего двора. Помедлив некоторое время, я вошла.

Людей было существенно больше, чем когда я уезжала. Я прошла мимо них совершенно молча. Моё внимание привлекло то, что с частью из них я даже не знакома лично.

На меня не обратили особого внимания, или, может, мне это только показалось…

Мой силуэт — чётко очерченный белым подвенечным платьем с набивными бархатными цветами — резко контрастировал с пейзажем, созданным скверными погодными условиями.

Реальность, в которой мне приходилось находиться, обволакивала меня подобно студню. Я вязла в ней. Время вело свою отдельную игру: оно невыносимо и изнуряющее растягивало минуты. Иногда будто замирало.

Наконец, всё это закончилось. Я отворила заднюю дверь дома и вошла.

Мне хотелось побыть самой с собой. Здесь больше не было противного вязкого «студня». Всё было в норме. Время вновь обрело свою стандартную исчисляемость.

Стук моих каблуков, медленный и размеренный, эхом отдавался от высоких потолков. Я успокоилась. «Зверь» внутри меня будто на время уснул. В этой комнате мне было знакомо всё до мельчайшей детали: книжные стеллажи из полированного красного дерева, до отказа заставленные книгами с пыльными хрупкими страницами. Большие окна, без какого либо обрамления. Из них лился (сегодня) мрачноватый тяжёлый свет и расплёскивался по всей обширной комнате. Конечно, в солнечные дни эта гостиная выглядела куда жизнерадостней!

Солнечные лучи, отражались и преломлялись зеркальной мозаикой на стене.

Неподалёку от книжных стеллажей стоял небольшой диванчик, оббитый черной мягкой кожей. Босые ноги, обычно, касаются тёплого деревянного пола. Сегодня гостиную украшали большие прозрачные напольные вазы с букетами орхидей. Их благоухание наполняло всю комнату до краёв, смешивалось с запахом старых тёмных страниц книг.

Это сочетание напомнило мне один из, совсем недавно ставших прошлым, дней.

Тогда всё было точно так же, только вместо мягкого касания снежинок к стёклам, по ним барабанил дождь. Была более ранняя весна.

Чем— то похожее на нынешнее ощущение было тогда у меня внутри. Только вот тогда оно обосновалось в моей грудной клетке. Описать это можно было так — слишком большую птицу помести в тесную для неё клетку. Иногда трепет её крыльев задевал мою черепную коробку, что сопровождалось жуткими спазмами.

В тот же день, в этот уютный, хоть просторный интерьер, была внесена небольшая поправка: дальнем углу комнаты, под зеркалами, усыпанный белыми орхидеями и хризантемами, стоял гроб. Он был изготовлен, из прекрасно сочетающегося со стеллажами, полированного красного дерева.

Тогда, так же как и сегодня, было очень много людей…

Я помотала головой из стороны в сторону, чтобы прогнать эти воспоминания.

Не смотря на то, что мне это практически удалось, ассоциация свадьбы с похоронами не исчезла…

До церемонии бракосочетания у меня оставалось всё меньше времени, а я так ещё и не получила того, зачем зашла в этот дом.

Вдохнув ещё раз густой как кисель — воздух, наполненный ароматами орхидей и страницами книг, я двинулась дальше вдоль книжных полок. Прямо передо мной возник вход в коридор. Двери не предусматривались. Две комнаты разделяла только высокая арка.

Стены коридора были выкрашены в светло — кремовый оттенок — чтоб визуально расширить пространство. Потолок был высокий сводчатый, каким зачастую он бывает в старых храмах и церквях. В самом верху располагался ряд небольших квадратных окон, точно повторяющих по форме и размеру зеркала в гостиной. Из них мягко струился свет. Он распределялся только под потолком, а сама комната была погружена в приятный полумрак. Коридор вёл в большой зал. Да, я любила просторные помещения! При этом категорически не терпела захламлять их ненужными предметами мебели. В этой комнате, как и в гостиной, окна были большие — в пол. Стекла разделенные деревянными перемычками на отдельные секции.

Единственный предмет, который имел право на жизнь в этой комнате — старый белый рояль.

Около него, стоял небольшой табурет, на лаковых белых ножках. Его мягкий пуф был оббит белой тканью, такой же, как и на шторах.