Ориент

— Я не хочу уезжать. И в тюрьму не хочу — Михаил был на грани истерики — Я… я… а эти твари, как ни в чем не бывало.

— Страх и злость плохие советчики. Как бы Бог ни тасовал, все разложит по стопкам. Смирись.

— Нет, не хочу я мирится. Это не справедливо… Гадалки хитро смотрела на несчастного. Сколько же в нем амбиций? Сколько необеспеченной самоуверенности?

— А как справедливо? — спросила она.

— Ну, не знаю. Они должны ответить. Помоги мне? А? Помоги?!

Гадалка звонко засмеялась.

— Золотой ты мой, ты двери перепутал. Киллер рядом живет!

Утерев слезы веселья, Елена сказала:

— Я могу огородить тебя от них, а их от тебя, если расклад ляжет. Будете мимо друг друга проходить и не замечать. Хочешь?

— Нет. Я хочу их наказать. Они меня в тюрьму… дверь… машина — от страха и обиды Михаила трясло — Я не успокоюсь. Они должны ответить.

— Откуда столько злобы вы тебе? — гадалка внимательно смотрела на мужчину — Лучше уезжай.

Миша замотал головой.

— Хочешь остаться? — продолжила женщина — Тогда запомни: плохое захочешь, плохое получишь.

Михаил первый раз за все время упрямо не отводил взгляд от черных, сканирующих глаз гадалки.

— Чепуха все это. Они заслужили!

— Этого хочешь ты. Я — нет — спокойно ответила гадалка — Каплю крови и волосок не пожалеешь?

— В смысле? — удивился Михаил — Глаз горит. Вижу не пожалеешь — женщина встала.

Из знакомого серванта достала несколько черных восковых свечей, железную миску и тряпичный мешочек.

— Мое дело предупредить. Не передумал? — сказала она, раскладывая предметы на столик.

— О чем вы говорите? — удивленно воскликнул Михаил.

— Можешь встать и уйти. И денег мне твоих не надо — глаза гадалки азартно блестели — Но если останешься… Удивление Михаила перешло в недоумение. Что-то надорвалось. Обида, страх и жажда мести прорвали плотину сомнения.

— Что я должен делать? — уверенной скороговоркой спросил он.

— Двести евро — сказала гадалка — Все станет, как ты хочешь. Но, запомни: даже маленький камешек, брошенный в тихий пруд может… разбудить. Кого-то. Тьфу, тьфу, тьфу. В недобрый час.

Женщина плюнула через плечо и продолжила:

— Эти деньги за мой грех. За свой грех сам заплатишь. Кто знает сколько? Я все сказала. Думай.

Михаил молчал. Женщина сидела напротив. Их глаза встретились. С минуту они смотрели друг на друга.

Миша достал из бумажника деньги и протянул гадалке.

— На стол клади — сказала она.

Миша положил деньги на стол. Гадалка поставила на них миску и налила в нее воды.

— Женщина выйди — приказала она Мишиной сестре.

Та, не раздумывая, подчинилась приказу.

— По капли твоей крови за каждого, кого хочешь наказать — прошипела гадалка.

От наступающей со всех щелей жути Михаил, попытался спрятаться за маской клоуна.

— Ну, за такие деньги, могу заказать и… метод устранения — он пытался рассмеяться, но из горла вырвалось некое подобие хриплого кашля.

Гадалка равнодушно сплетала в косичку несколько тонких восковых свечей. Получался очень красивый узор.

— Я бесам не указ. Они сами знают — гадалка замерла, и пристально посмотрела на Михаила — Ты готов?

— К чему? — от наигранной веселости не осталось и следа. Ужас пришел и никуда не собирался уходить. Возможно, именно он и удерживал Мишу в этой комнате. Возможно и другие, более грозные силы.

— К тому, зачем ты сюда пришел.

Голос Миши дрожал, но отступать было поздно.

— Что я должен делать.

— Протяни мне левую руку. Закрой глаза и думай о своих врагах.

Миша протянул руку. К его кисти прикоснулись ледяные пальцы. Дрожь вихрем пронеслась по телу. В сознании один за другим промчались события того рокового утра. Лица хозяина магазина, его сына, охранника с дубинкой и участкового сменяли друг друга как в ускоренном кино. Он четко представлял себе образ деда с разбитым носом, его сына, плюющего Мише в лицо, молодую, самодовольную физиономию участкового и испуганное лицо охранника. Они всплывали и таяли, всплывали и таяли, всплывали и таяли. С каждым разом эти нарисованные в сознании образы тянули за собой злобу и ненависть, как выдернутый с корнями бурьян, тянет за собой землю. Ярость поглотила Михаила до скрежета в зубах. Сквозь транс он почувствовал, как что-то острое впилось ему в левую ладонь.

— Ааааах — Михаил пытался выдернуть кисть из рук гадалки, на пальцы женщины вцепились намертво.

— Поздно — услышал он.

«Будь мужиком, дай ему в морду» — шепнул ему участковый. Тут же перебил громкий шепот молодого:«Ты знаешь, как кончают на лицо?». «Наших бьют!» — кричал запыхавшийся охранник. Хор дополнил дедок:«Заворачивай! Нахрен от сюда!».

— Ааааах — повторил Михаил — Демоны, твари, уйдите, прочь.

— Стой, стой. Не убегай. Смотри своему страху в лицо — услышал он голос гадалки Елены — Смотри, не отворачивайся. Ты сам хотел.

Карусель образов ускорялась. Их голоса слились в странный вой. Лицо за лицом они всплывали и исчезали в туманной пелене сознания. Туман стал розовым, потом красным, багровым, и наконец почернел как головешка в пепелище.

Гадалка отпустила его руку. Он открыл глаза. В кухне царил полумрак.