Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 21809
Русаков обернулся на голос и с интересом стал разглядывать незнакомца. Невысокий, но крепко сбитый, давно пенсионного возраста мужчина с восторгом смотрел на его маму.
— День добрый, — хмуро отозвалась мадам Русакова.
— А это ваш сынок? Какой красавец. Сразу видно весь в мать!
От внезапного комплимента пакет в руках Игоря разошелся по шву. Не то чтобы он считал похвалу совсем незаслуженной, но прекрасно знал, что у большинства людей в присутствии его властной матери немеет язык и слова в предложениях меняются местами. Она все еще сохранила казачью осанку и выразительные глаза, но годы сидячей работы и обильное питание наложили след на ее фигуру.
— Вы тоже в этот магазин ходите? — продолжил беседу пенсионер. — А я вот не очень люблю эти огромные гипермаркеты.
Он еще что-то говорил, восторженно поглядывая на Русакову, а Игорь с интересом рассматривал знакомого матери. Человек явно дружелюбный и позитивный. Но чтобы назвать его маму красавицей, нужно либо совсем вкуса не иметь, либо…
— Всего хорошего, Геннадий, — резко попрощалась Татьяна Ивановна и, ухватив сына за локоть, потащила к бакалейный стеллажам, где висела яркая надпись «Акция».
Игорь послал немного растерянному мужчине извиняющую улыбку и толкнул наполовину нагруженную тележку.
— Мам, а кто это? — поинтересовался, когда отошли на достаточное расстояние.
— Этот? — раздраженно фыркнула она. — Наш новый вахтер. Недавно на работу устроился. Не знала, что он где-то тут живет. Тебе какие макароны? Лапшу или спагетти?
«Тема закрыта», — вздохнул сын.
— У меня дома еще три пачки лежат, мне не надо.
— Пусть лежат. К ним еще парочку добавишь, — несколько упаковок плюхнулись в тележку.
— Мам, я не ем столько, сколько ты мне продуктов закупаешь, — взмолился парень, но эти разговорчики мама всегда игнорировала.
— У меня ты не ешь. Из дома заготовки не берешь. Отец со своей зазнобой вряд ли тебя домашненьким потчуют. Чем ты там питаешься, мне непонятно. Жаль, что еще девушку не завел, я бы с нее спрашивала.
— Я и сам неплохо готовлю, — пробурчал Русаков.
— Не мужское это дело, Игорь, и мы это с тобой уже обсуждали. Домой-то заедешь? У меня борщ свежий.
При мысли о маминой готовке у него скрутило желудок. Татьяна Ивановна была хлебосольной и щедрой хозяйкой, никто не смел даже мысли допустить, что она что-то делает неправильно. Готовила всегда много, сытно и калорийно, активно используя масло, майонез и всевозможные подливки. Салаты резала острым ножом крупными кусками, с ложки плова капала вовсе не вода, а чтобы разогреть тарелку супа, сначала нужно было разбить слой жира толщиной в полсантиметра.
Когда они еще жили вместе, отец постоянно покупал разные книги по кулинарии, дарил их матери на праздники или просто так, но такие тонкие намеки Татьяна Ивановна не понимала. После развода Игорь, стараясь поддержать мать, начал сам потихоньку готовить, не изыски конечно, а простые обычные блюда, соблюдая рецептуру и активно используя приправы. Долго ему не позволили командовать у плиты. «Не бывать двум хозяйкам на моей кухне», — отрезала мать и жестко выпроводила сына за территорию. На этом гастрономические эксперименты в родительском доме закончились. Зато теперь Русаков мог со спокойной совестью сказать, что сам с голодухи не помрет. Умел и любил готовить. Жаль, что похвастаться особо не перед кем. Только отец и его новая семья являлись первыми и часто единственными дегустаторами его кулинарных шедевров.
— Нет-нет, — зачастил Игорь. — Я не голоден, спасибо.
Мать скривилась, но никак не прокомментировала. На кассе расплатилась сама, не обращая внимания на нервные, безрезультатные попытки сына помахать своей карточкой, показывая, что тоже платежеспособен. Но дозволила ему самостоятельно докатить до машины тележку, наполненную продуктами и бытовой химией на две недели вперед. Впихнув пакеты на заднее сиденье, закрыв дверь со стороны пассажирки и стараясь не нервничать под ревизорским оком матери, Игорь вывернул руль и нажал на педали. Буквально на какое-то мгновенье отвлекся на проходящую мимо бабульку с котомкой на колесиках и в тот же момент услышал противный скрежет по корпусу машины. Сердце ухнуло вниз, а давление — наоборот — вверх. Татьяна Ивановна расценила ситуацию по-своему:
— У всех Русаковых руки не из нужного места растут? Игорь, автомобиль — это не твое. Сколько еще объяснять? Сколько еще людей и машин должно пострадать, чтобы ты понял это?
Парень, не слушая, на полусогнутых выскочил из машины и уставился на место удара. Зеленый «Опель Фронтера» зацепило за задний бампер. Приличная вмятина и царапина, краска не содрана и то хорошо. Его«Рено» повезло меньше. Пострадала задняя дверь, бампер, на покрытии красовалась глубокая борозда.
— Ну что? Валим, пока не замели? — предложила свое решение проблемы Татьяна Ивановна.
— Так не хорошо, мам. Я так не могу, — понуро пожал плечами Игорь. — Тем более везде камеры.
— Хосподи, и в кого ты такой правильный, а?!
— Меня родители воспитали честным человеком, — попытался отшутиться горе-водитель.
— День добрый, — хмуро отозвалась мадам Русакова.
— А это ваш сынок? Какой красавец. Сразу видно весь в мать!
От внезапного комплимента пакет в руках Игоря разошелся по шву. Не то чтобы он считал похвалу совсем незаслуженной, но прекрасно знал, что у большинства людей в присутствии его властной матери немеет язык и слова в предложениях меняются местами. Она все еще сохранила казачью осанку и выразительные глаза, но годы сидячей работы и обильное питание наложили след на ее фигуру.
— Вы тоже в этот магазин ходите? — продолжил беседу пенсионер. — А я вот не очень люблю эти огромные гипермаркеты.
Он еще что-то говорил, восторженно поглядывая на Русакову, а Игорь с интересом рассматривал знакомого матери. Человек явно дружелюбный и позитивный. Но чтобы назвать его маму красавицей, нужно либо совсем вкуса не иметь, либо…
— Всего хорошего, Геннадий, — резко попрощалась Татьяна Ивановна и, ухватив сына за локоть, потащила к бакалейный стеллажам, где висела яркая надпись «Акция».
Игорь послал немного растерянному мужчине извиняющую улыбку и толкнул наполовину нагруженную тележку.
— Мам, а кто это? — поинтересовался, когда отошли на достаточное расстояние.
— Этот? — раздраженно фыркнула она. — Наш новый вахтер. Недавно на работу устроился. Не знала, что он где-то тут живет. Тебе какие макароны? Лапшу или спагетти?
«Тема закрыта», — вздохнул сын.
— У меня дома еще три пачки лежат, мне не надо.
— Пусть лежат. К ним еще парочку добавишь, — несколько упаковок плюхнулись в тележку.
— Мам, я не ем столько, сколько ты мне продуктов закупаешь, — взмолился парень, но эти разговорчики мама всегда игнорировала.
— У меня ты не ешь. Из дома заготовки не берешь. Отец со своей зазнобой вряд ли тебя домашненьким потчуют. Чем ты там питаешься, мне непонятно. Жаль, что еще девушку не завел, я бы с нее спрашивала.
— Я и сам неплохо готовлю, — пробурчал Русаков.
— Не мужское это дело, Игорь, и мы это с тобой уже обсуждали. Домой-то заедешь? У меня борщ свежий.
При мысли о маминой готовке у него скрутило желудок. Татьяна Ивановна была хлебосольной и щедрой хозяйкой, никто не смел даже мысли допустить, что она что-то делает неправильно. Готовила всегда много, сытно и калорийно, активно используя масло, майонез и всевозможные подливки. Салаты резала острым ножом крупными кусками, с ложки плова капала вовсе не вода, а чтобы разогреть тарелку супа, сначала нужно было разбить слой жира толщиной в полсантиметра.
Когда они еще жили вместе, отец постоянно покупал разные книги по кулинарии, дарил их матери на праздники или просто так, но такие тонкие намеки Татьяна Ивановна не понимала. После развода Игорь, стараясь поддержать мать, начал сам потихоньку готовить, не изыски конечно, а простые обычные блюда, соблюдая рецептуру и активно используя приправы. Долго ему не позволили командовать у плиты. «Не бывать двум хозяйкам на моей кухне», — отрезала мать и жестко выпроводила сына за территорию. На этом гастрономические эксперименты в родительском доме закончились. Зато теперь Русаков мог со спокойной совестью сказать, что сам с голодухи не помрет. Умел и любил готовить. Жаль, что похвастаться особо не перед кем. Только отец и его новая семья являлись первыми и часто единственными дегустаторами его кулинарных шедевров.
— Нет-нет, — зачастил Игорь. — Я не голоден, спасибо.
Мать скривилась, но никак не прокомментировала. На кассе расплатилась сама, не обращая внимания на нервные, безрезультатные попытки сына помахать своей карточкой, показывая, что тоже платежеспособен. Но дозволила ему самостоятельно докатить до машины тележку, наполненную продуктами и бытовой химией на две недели вперед. Впихнув пакеты на заднее сиденье, закрыв дверь со стороны пассажирки и стараясь не нервничать под ревизорским оком матери, Игорь вывернул руль и нажал на педали. Буквально на какое-то мгновенье отвлекся на проходящую мимо бабульку с котомкой на колесиках и в тот же момент услышал противный скрежет по корпусу машины. Сердце ухнуло вниз, а давление — наоборот — вверх. Татьяна Ивановна расценила ситуацию по-своему:
— У всех Русаковых руки не из нужного места растут? Игорь, автомобиль — это не твое. Сколько еще объяснять? Сколько еще людей и машин должно пострадать, чтобы ты понял это?
Парень, не слушая, на полусогнутых выскочил из машины и уставился на место удара. Зеленый «Опель Фронтера» зацепило за задний бампер. Приличная вмятина и царапина, краска не содрана и то хорошо. Его«Рено» повезло меньше. Пострадала задняя дверь, бампер, на покрытии красовалась глубокая борозда.
— Ну что? Валим, пока не замели? — предложила свое решение проблемы Татьяна Ивановна.
— Так не хорошо, мам. Я так не могу, — понуро пожал плечами Игорь. — Тем более везде камеры.
— Хосподи, и в кого ты такой правильный, а?!
— Меня родители воспитали честным человеком, — попытался отшутиться горе-водитель.
Страница 10 из 72
