Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 21842
Васильев увернулся, подскочил к двери и рявкнул в фойе:
— Охрана!
На крик вышел здоровенный мужик, одетый в водолазку и форменную жилетку с логотипом бара.
— Этот идиот со спущенными штанами хозяйством передо мной трясет и делает непристойные предложения, — не моргнув глазом, соврал Васильев.
— Неправда! — вскрикнул Макс, вот только Костины слова подтверждались красноречивым видом.
— Мужчина, пройдемте, — безапелляционно произнес охранник и попробовал поймать неугомонного недоэксгибициониста.
Макс еле успел застегнуть ширинку, яростно сопротивлялся, сыпал угрозами, проклятьями в сторону Кости и охраны, но его быстро вывели из бара с заломленными за спину руками.
Все это время в кабинке ни жив, ни мертв, сидел Русаков, боясь поверить, что происходящее не привиделось в дурном сне или в страшном кошмаре. Костя посмотрел на свою ладонь — все еще чувствовалось присутствие чужого телефона. Быстро подошел к раковине и долго намыливал руки, чтобы убрать ощущение скользкой, потной пластмассы.
— Игорь, — спокойно позвал Васильев, рассматривая себя в зеркале.
Парень не отзывался, все еще безэмоционально изучая кафель на полу.
— Игорь, — повторил Костя, выкидывая в мусорку использованное бумажное полотенце. Реакция такая же. Васильев присел перед Игорем на корточки, пытаясь поймать его взгляд.
— Русаков, мля!
И только после окрика тот медленно поднял пустые, стеклянные глаза. Костя потрепал его по макушке, опустил руку на щеку, провел по побледневшим губам, к которым испытывал странное притяжение.
— На машине? — буднично поинтересовался Васильев.
Русаков заторможено отрицательно качнул головой.
— Тогда к бару подходи. Выпьем. Я угощаю, — и вышел, не дожидаясь ответа.
Веки у Игоря затрепетали, и он наконец смог моргнуть, потом вздохнул, закрыл лицо руками и застонал. Адреналин побежал по венам, зашумело в ушах. Щеки пылали, сердце колотилось, а руки и ноги наоборот похолодели. Ощущение, что в груди расползалась от стыда огромная сквозная дыра.
За неполные десять минут парень испытал такой спектр чувств, что даже не успевал понять, когда слабая радость от переписки с Васильевым сменилась на гнев на Макса, выхватившего телефон и заманившего в туалет. Затем гнев перешел в безысходность, потом в слабую надежду, что можно попробовать при копировании на комп «случайно» стереть все их видео, и опять в отчаяние и ненависть к себе за слабость и страх быть раскрытым. Даже где-то мелькнула благодарность, что так быстро закончилась очередная унизительная пытка, когда распахнулась дверь кабинки. Но увидев с трудом сдерживающего бешенство Васильева, пожалел, что вообще сегодня вышел из дома, что не сломал по дороге ногу, не попал в аварию и не лежит где-нибудь в коме.
Что происходило после, понимал плохо. Краем сознания отметил ярость Макса, спокойную Костину интонацию и на поверхность вынырнул, только когда почувствовал ласковое поглаживание по волосам и теплые пальцы на губах.
«Бар. Меня ждут в баре», — с трудом сообразил он. Упираясь на колени поднялся и пошатываясь побрел к умывальнику. Смотреть на себя противно, но вкус на языке был еще омерзительней. Набрал в ладони ледяной воды, ополоснул рот и приложил холодные руки к лицу. Не помогло. Все еще чувствовал себя изнутри и снаружи в полном дерьме.
«Не может же все время быть так плохо, — попытался подбодрить себя. — Но почему опять он? Почему опять Васильев?»
Постояв еще немного около умывальника и восстановив дыхание, побрел в зал, как на плаху.
Музыка подзадоривала слушателей. Многие пританцовывали, подпевали. И только около бара относительно малолюдно, спокойно. Широкую спину Васильева сложно не заметить. Тот сидел, отвернувшись от публики, равнодушно изучая отражение в зеркале. Перед его сложенными руками стояли два шота с темной жидкостью. Русаков осторожно сел на высокий стул и так же осторожно сложил руки на столе. Костя пододвинул к нему порцию выпивки и приподнял свою:
— За упокой твоей старой жизни. Не чокаясь.
Игорь, пряча глаза, повторил жест и, зажмурившись, опрокинул в себя содержимое рюмки. Алкоголь обжог гортань — он закашлялся и тут же получил подбадривающее похлопывание по спине.
— А теперь за новые возможности, — тут же материализовалась еще порция. — Только распорядись ими лучше, чем в прошлый раз.
— Спасибо, — просипел Игорь, все еще не смея поднять глаза.
— На здоровье, — усмехнулся Васильев, прекрасно понимая, что эта благодарность не за выпивку.
Костя наслаждался видом смущенного, растерянного парня. Отметил румянец пятнами, подрагивающие ресницы, нервозное ерзанье на стуле и не мог не съязвить:
— Может, зря я так с ним резко? Может, это у вас игры такие?
— Костя… — простонал Игорь.
— Ладно, ладно. Понял, — усмехнулся Васильев. — А знаешь, у меня очень благодушное настроение. Я сегодня уже в Розу Сабитову поиграл, могу и тебе помочь.
— Это как? — не понял Русаков.
— Обыкновенно. Есть у меня парочка знакомых, с которыми не скучно и не стыдно в люди выходить. Можно даже с родными знакомить — не опозоришься.
— Охрана!
На крик вышел здоровенный мужик, одетый в водолазку и форменную жилетку с логотипом бара.
— Этот идиот со спущенными штанами хозяйством передо мной трясет и делает непристойные предложения, — не моргнув глазом, соврал Васильев.
— Неправда! — вскрикнул Макс, вот только Костины слова подтверждались красноречивым видом.
— Мужчина, пройдемте, — безапелляционно произнес охранник и попробовал поймать неугомонного недоэксгибициониста.
Макс еле успел застегнуть ширинку, яростно сопротивлялся, сыпал угрозами, проклятьями в сторону Кости и охраны, но его быстро вывели из бара с заломленными за спину руками.
Все это время в кабинке ни жив, ни мертв, сидел Русаков, боясь поверить, что происходящее не привиделось в дурном сне или в страшном кошмаре. Костя посмотрел на свою ладонь — все еще чувствовалось присутствие чужого телефона. Быстро подошел к раковине и долго намыливал руки, чтобы убрать ощущение скользкой, потной пластмассы.
— Игорь, — спокойно позвал Васильев, рассматривая себя в зеркале.
Парень не отзывался, все еще безэмоционально изучая кафель на полу.
— Игорь, — повторил Костя, выкидывая в мусорку использованное бумажное полотенце. Реакция такая же. Васильев присел перед Игорем на корточки, пытаясь поймать его взгляд.
— Русаков, мля!
И только после окрика тот медленно поднял пустые, стеклянные глаза. Костя потрепал его по макушке, опустил руку на щеку, провел по побледневшим губам, к которым испытывал странное притяжение.
— На машине? — буднично поинтересовался Васильев.
Русаков заторможено отрицательно качнул головой.
— Тогда к бару подходи. Выпьем. Я угощаю, — и вышел, не дожидаясь ответа.
Веки у Игоря затрепетали, и он наконец смог моргнуть, потом вздохнул, закрыл лицо руками и застонал. Адреналин побежал по венам, зашумело в ушах. Щеки пылали, сердце колотилось, а руки и ноги наоборот похолодели. Ощущение, что в груди расползалась от стыда огромная сквозная дыра.
За неполные десять минут парень испытал такой спектр чувств, что даже не успевал понять, когда слабая радость от переписки с Васильевым сменилась на гнев на Макса, выхватившего телефон и заманившего в туалет. Затем гнев перешел в безысходность, потом в слабую надежду, что можно попробовать при копировании на комп «случайно» стереть все их видео, и опять в отчаяние и ненависть к себе за слабость и страх быть раскрытым. Даже где-то мелькнула благодарность, что так быстро закончилась очередная унизительная пытка, когда распахнулась дверь кабинки. Но увидев с трудом сдерживающего бешенство Васильева, пожалел, что вообще сегодня вышел из дома, что не сломал по дороге ногу, не попал в аварию и не лежит где-нибудь в коме.
Что происходило после, понимал плохо. Краем сознания отметил ярость Макса, спокойную Костину интонацию и на поверхность вынырнул, только когда почувствовал ласковое поглаживание по волосам и теплые пальцы на губах.
«Бар. Меня ждут в баре», — с трудом сообразил он. Упираясь на колени поднялся и пошатываясь побрел к умывальнику. Смотреть на себя противно, но вкус на языке был еще омерзительней. Набрал в ладони ледяной воды, ополоснул рот и приложил холодные руки к лицу. Не помогло. Все еще чувствовал себя изнутри и снаружи в полном дерьме.
«Не может же все время быть так плохо, — попытался подбодрить себя. — Но почему опять он? Почему опять Васильев?»
Постояв еще немного около умывальника и восстановив дыхание, побрел в зал, как на плаху.
Музыка подзадоривала слушателей. Многие пританцовывали, подпевали. И только около бара относительно малолюдно, спокойно. Широкую спину Васильева сложно не заметить. Тот сидел, отвернувшись от публики, равнодушно изучая отражение в зеркале. Перед его сложенными руками стояли два шота с темной жидкостью. Русаков осторожно сел на высокий стул и так же осторожно сложил руки на столе. Костя пододвинул к нему порцию выпивки и приподнял свою:
— За упокой твоей старой жизни. Не чокаясь.
Игорь, пряча глаза, повторил жест и, зажмурившись, опрокинул в себя содержимое рюмки. Алкоголь обжог гортань — он закашлялся и тут же получил подбадривающее похлопывание по спине.
— А теперь за новые возможности, — тут же материализовалась еще порция. — Только распорядись ими лучше, чем в прошлый раз.
— Спасибо, — просипел Игорь, все еще не смея поднять глаза.
— На здоровье, — усмехнулся Васильев, прекрасно понимая, что эта благодарность не за выпивку.
Костя наслаждался видом смущенного, растерянного парня. Отметил румянец пятнами, подрагивающие ресницы, нервозное ерзанье на стуле и не мог не съязвить:
— Может, зря я так с ним резко? Может, это у вас игры такие?
— Костя… — простонал Игорь.
— Ладно, ладно. Понял, — усмехнулся Васильев. — А знаешь, у меня очень благодушное настроение. Я сегодня уже в Розу Сабитову поиграл, могу и тебе помочь.
— Это как? — не понял Русаков.
— Обыкновенно. Есть у меня парочка знакомых, с которыми не скучно и не стыдно в люди выходить. Можно даже с родными знакомить — не опозоришься.
Страница 30 из 72
