Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 22430
— До вечера отлежись под присмотром. У тебя внутренние повреждения небольшие. Голова была в отключке, поэтому тело расслаблено, не сопротивлялось. А внешние повреждения из-за синтетической веревки. Если бы он использовал профессиональный жгут, таких красноречивых повреждений не осталось. Как риггер, Борис никакой. Когда вертикальный подвес делают, на бедра основной вес приходится, а он поперек туловища веревку протянул. Ох и орал же Васильев из-за этого! Ох и орал, — покачала она головой, выходя из комнаты. Русаков собирался с мыслями и силами целую неделю. Пока сходили синяки, он продумал речь, которую собирался озвучить Косте. Мысленно приводил железобетонные аргументы, возможные перспективы, варианты развития событий. Прокручивал в голове реакцию на свое заявление, что не собирается так просто отказываться от Васильева, как бы тот не хотел обратного.
Закончилось все тем, что довел себя до еще большей нервной дрожи. В контору пришел в послеобеденное время с полной уверенностью, что застанет Костю на рабочем месте. Там стоял такой хохот, что Игорь невольно засомневался, туда ли он попал, и не переехал ли их офис на другой этаж.
В маленькую клиентурную набилось много народа: их начальница, Власова, Ольга, необъятная Юлия Олеговна, оператор и пара клиентов. Все смеялись, утирая проступающие слезы. Анна Николаевна держала в трясущихся руках какой-то лист и, захлебываясь от смеха, пыталась читать:
— «… В тот ясный, погожий, осенний день ничего не предвещало беды. Воздух был свеж и прозрачен, никто не хотел возвращаться с обеда и просиживать оставшиеся часы в душном и опротивевшем помещении. Оператор Михаил, которого я знаю с первого дня, как тот устроился работать в наше, не побоюсь этого слова, славное предприятие, принес документы для оформления. Мы с моей коллегой Марией — люди подневольные, крепостные, но, смею надеяться, неплохие специалисты. Даже если нас подвесить головой вниз и силой напоить крепкими алкогольными напитками, мы справимся с любым объемом работы. Единственный нюанс: необходимо правильное и равномерное распределение рабочей нагрузки на наши хрупкие плечи. (И не важно, что наш суммарный вес с Марией составляет полтора центнера!) Наша нежная душевная структура постоянно подвергается необоснованным нападкам со стороны цеха операторов, что приводит к задержкам ввода такой необходимой для нашей высокотехнологичной компании информации. Мы не раз и не два указывали на это упущение со стороны операторов, но каждый раз были посланы в недалекие, но темные, естественные, человеческие выходы. За сим откланиваюсь и обязуюсь и дальше не жалеть живота своего на благо эффективного и конкурентного развития такой мудрой и такой необходимой организации»…
— Надо на стенку повесить.
— Нет. Надо выдержки перед сном повторять, как мантру.
— И как мне его наказывать после такой объяснительной? — притворно сокрушалась Анна Николаевна.
— Что случилось? — улыбнулся Русаков, поддаваясь общему настроению.
— Васильев напоследок накосячил, запорол ввод информации. Не по своей вине, конечно, но оставил нас разгребать в одиночестве.
— Что значит «напоследок» и«оставил разгребать»? Он в отпуске? — попытался справиться с нехорошим предчувствием Игорь.
— Нет. Какой отпуск? Отгулял уже, — со всех сторон стали говорить ему.
— В командировку уехал.
— Надолго? — внутренне холодея, спросил он.
— Как повезет, — схохмили в ответ, — может и насовсем.
Подробности Русаков слушал уже в пол уха, на автомате проставляя данные в строчках и забирая свою документацию.
«Уехал? И даже не попрощался? И не намекнул?» — прокручивал в голове Игорь.
Очень хотелось обидеться, психануть. Найти, высказать в лицо все, что думает и уйти с гордо поднятой головой.
Или забыть и не вспоминать больше никогда о нем, о них. Как было легко, интересно, спокойно. Как радовался любому знаку внимания со стороны Кости. Как узнавал его с новой стороны. Слушал подколки и похвалу в свой адрес. Или как кормил его с утра после…
Русаков даже остановился, мысленно прокручивая последний разговор на повышенных тонах: «Что там Костя говорил по поводу родных? Это не лишено логики. Пора уже самому с собой разобраться. И как бы ни хотелось отодвинуть этот светлый миг, придется сообщить родителям, что внуков от меня у них не будет».
Первым на эксперимент был выбран Ромка. И повод подходящий нашелся: Ромка с горящими от счастья глазами поведал, что скоро станет отцом. Возможно поэтому сообщение о том, что его приятель предпочитает мужчин его не испугало.
— Я и раньше никогда не ревновал тебя к Женьке, — радостно ответил будущий отец. — А теперь и подавно.
Русаков-старший после этой новости только горестно вздохнул.
— Мать ведь еще не знает?
— Нет, — отрицательно качнул головой сын.
— Я так и понял. Иначе бы она уже оборвала телефон, обвиняя, что это мои гены сбой дали.
Закончилось все тем, что довел себя до еще большей нервной дрожи. В контору пришел в послеобеденное время с полной уверенностью, что застанет Костю на рабочем месте. Там стоял такой хохот, что Игорь невольно засомневался, туда ли он попал, и не переехал ли их офис на другой этаж.
В маленькую клиентурную набилось много народа: их начальница, Власова, Ольга, необъятная Юлия Олеговна, оператор и пара клиентов. Все смеялись, утирая проступающие слезы. Анна Николаевна держала в трясущихся руках какой-то лист и, захлебываясь от смеха, пыталась читать:
— «… В тот ясный, погожий, осенний день ничего не предвещало беды. Воздух был свеж и прозрачен, никто не хотел возвращаться с обеда и просиживать оставшиеся часы в душном и опротивевшем помещении. Оператор Михаил, которого я знаю с первого дня, как тот устроился работать в наше, не побоюсь этого слова, славное предприятие, принес документы для оформления. Мы с моей коллегой Марией — люди подневольные, крепостные, но, смею надеяться, неплохие специалисты. Даже если нас подвесить головой вниз и силой напоить крепкими алкогольными напитками, мы справимся с любым объемом работы. Единственный нюанс: необходимо правильное и равномерное распределение рабочей нагрузки на наши хрупкие плечи. (И не важно, что наш суммарный вес с Марией составляет полтора центнера!) Наша нежная душевная структура постоянно подвергается необоснованным нападкам со стороны цеха операторов, что приводит к задержкам ввода такой необходимой для нашей высокотехнологичной компании информации. Мы не раз и не два указывали на это упущение со стороны операторов, но каждый раз были посланы в недалекие, но темные, естественные, человеческие выходы. За сим откланиваюсь и обязуюсь и дальше не жалеть живота своего на благо эффективного и конкурентного развития такой мудрой и такой необходимой организации»…
— Надо на стенку повесить.
— Нет. Надо выдержки перед сном повторять, как мантру.
— И как мне его наказывать после такой объяснительной? — притворно сокрушалась Анна Николаевна.
— Что случилось? — улыбнулся Русаков, поддаваясь общему настроению.
— Васильев напоследок накосячил, запорол ввод информации. Не по своей вине, конечно, но оставил нас разгребать в одиночестве.
— Что значит «напоследок» и«оставил разгребать»? Он в отпуске? — попытался справиться с нехорошим предчувствием Игорь.
— Нет. Какой отпуск? Отгулял уже, — со всех сторон стали говорить ему.
— В командировку уехал.
— Надолго? — внутренне холодея, спросил он.
— Как повезет, — схохмили в ответ, — может и насовсем.
Подробности Русаков слушал уже в пол уха, на автомате проставляя данные в строчках и забирая свою документацию.
«Уехал? И даже не попрощался? И не намекнул?» — прокручивал в голове Игорь.
Очень хотелось обидеться, психануть. Найти, высказать в лицо все, что думает и уйти с гордо поднятой головой.
Или забыть и не вспоминать больше никогда о нем, о них. Как было легко, интересно, спокойно. Как радовался любому знаку внимания со стороны Кости. Как узнавал его с новой стороны. Слушал подколки и похвалу в свой адрес. Или как кормил его с утра после…
Русаков даже остановился, мысленно прокручивая последний разговор на повышенных тонах: «Что там Костя говорил по поводу родных? Это не лишено логики. Пора уже самому с собой разобраться. И как бы ни хотелось отодвинуть этот светлый миг, придется сообщить родителям, что внуков от меня у них не будет».
Первым на эксперимент был выбран Ромка. И повод подходящий нашелся: Ромка с горящими от счастья глазами поведал, что скоро станет отцом. Возможно поэтому сообщение о том, что его приятель предпочитает мужчин его не испугало.
— Я и раньше никогда не ревновал тебя к Женьке, — радостно ответил будущий отец. — А теперь и подавно.
Русаков-старший после этой новости только горестно вздохнул.
— Мать ведь еще не знает?
— Нет, — отрицательно качнул головой сын.
— Я так и понял. Иначе бы она уже оборвала телефон, обвиняя, что это мои гены сбой дали.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 63 из 72
