Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 21807
Русаков молитвенно поднял глаза к небу. Блаженное утро превратилось в очередной тихий семейный кошмар.
Объяснять матери, что именно она допилила мужа, бывшего водителя троллейбуса, до состояния близкого к псориазу, бесполезно. Сын до сих пор помнил, как отец, придя к ней с повинной головой и заикаясь, попросил денег на совместную шабашку с корешем. Татьяна Ивановна позволила поунижаться и только потом с царским величием выделила озвученную сумму, со 100%-ной гарантией возврата ровно через год и в валюте.
Деньги были не очень большие. На двоих взяли в аренду небольшой склад в промзоне и маленький фургон, начали колесить по городу и области в поисках старой мебели и б/ушной техники, которую потом продавали по объявлениям. Дело особо не спорилось, навар был небольшой. Его напарник, разочаровавшись, продал свою половину практически за бесценок Русакову-старшему. Тот только-только отдал занятую сумму жене и подумывал поискать другой способ заработка, но на свой страх и риск нанял нового работника, а точнее молоденькую выпускницу колледжа. Та с зашкаливающим энтузиазмом и детской непосредственностью взялась за почти проигрышное дело: притащила на склад старый компьютер, оцифровала весь ассортимент, создала сайт и запустила рекламу по всем местным каналам связи. В итоге дело ожило, клиенты заинтересовались, от предприятия начал поступать хоть и скромный, но все же стабильный доход.
Казалось бы, живи да радуйся. Но сын видел, как осунулся отец, с какой тоской приходил домой и с первой же возможностью сбегал на работу, где стал пропадать дольше положенного. Мать все эти изменения тоже видела, но относилась к очередной блажи благоверного равнодушно. Не в первый раз тот задерживался или даже не приходил ночевать за всю их совместную жизнь. Атмосфера в доме становилась еще более гнетущая и тяжелая. Татьяна Ивановна не старалась смягчить ситуацию или узнать, что происходит в душе мужа.
«Перебесится, — считала она. — Куда он без меня?»
Но однажды Русаков-старший собрал вещи и ушел из дома, как потом выяснилось — к своей сотруднице.
«На чужом несчастье — счастье не построишь», — в спину крикнула теперь уже бывшая жена.
«А когда мы с тобой были последний раз счастливы, Таня? — ответил отец. — Так может стоит попробовать поискать его с другими?»
Молодая девушка же от таких «кадровых» перестановок так растерялась, что ровно через девять месяцев родила дочку. Такую же светленькую, с выразительными темными глазами, как и у сводного брата Игоря.
— И ведь вот пройдоха твой папаша, ушел, когда тебе восемнадцать стукнуло, даже на алименты не подать, — все еще возмущалась бывшая мадам Русакова. — Лядская натура все равно выскользнет из него. Вот увидишь — он опять в загулы пойдет.
Объяснять матери, что у отца все хорошо, бесполезно. Она все равно будет настаивать на своем, так как Татьяна Ивановна всегда права. По определению.
— Заберешь меня от Торгового Центра, — все-таки сменила она тему. — Мы с Роминой мамой к свадьбе покупки делать будем.
— Так ведь ребята под это дело организатора наняли, который свадьбами занимается. Зачем вам-то в процесс вмешиваться?
— Да что она знает?! Пигалица эта!— возмутилась Татьяна Ивановна. — Только деньги напрасно потратили.
Действительно! С чего вдруг Татьяна Ивановна, ведущий специалист в главном отделе, занимающимся основными разработками стратегической важности, к которой на поклон ходят все начальники, а подчиненные боятся глаза поднять в ее присутствии и прочая-прочая, не смогла бы организовать свадьбу для сына старых друзей? Чесслово! Даже предположить такое невозможно.
— Я понял, — вздохнул сын. — Около обеда отзвонюсь.
— И оденься поприличней, — попрощалась мама. — А то знаю я вас Русаковых…
Разговоры о приличиях иногда всплывали в их беседах.
«Это неприлично, когда взрослый сын живет с матерью», — безапелляционно заявил Игорь после получения диплома. Мадам Русакова приличия и правила чтила, блюла, и пришлось ей согласиться с этим аргументом. А также с тем, чтобы на пару с бывшим мужем оформить кредит на однокомнатную квартирку, которая, к ее неудовольствию, находилась совсем не в ее доме, и даже не в ее дворе. После операции «Побег из курятника», а реализация попытки жить отдельно от матери по-другому никак не назовешь, Игорь, наконец, вздохнул полной грудью и почувствовал, что в этой жизни хоть что-то в состоянии сделать и решить самостоятельно.
Русаков еще немного посидел на балконе, но настроение подпортилось, кофе остыл, и самодельный кекс больше не распространял аромат свежей выпечки. Собравшись с духом, поплелся в комнату. Открыл шкаф и надолго завис, разглядывая полки. Выбор небогатый. Либо надеть джинсы, либо как любит мама — брючки, рубашечку и желательно жилеточку с удавочкой, несмотря на жару. Но весь этот полу-школьный и полу-офисный маскарад Игорь не переносил физически.
«Я взрослый мужик, — мысленно пнул себя Русаков. — Почему я должен одеваться, как велит мама? Пойду против» системы«. Даже бриться не буду».
Объяснять матери, что именно она допилила мужа, бывшего водителя троллейбуса, до состояния близкого к псориазу, бесполезно. Сын до сих пор помнил, как отец, придя к ней с повинной головой и заикаясь, попросил денег на совместную шабашку с корешем. Татьяна Ивановна позволила поунижаться и только потом с царским величием выделила озвученную сумму, со 100%-ной гарантией возврата ровно через год и в валюте.
Деньги были не очень большие. На двоих взяли в аренду небольшой склад в промзоне и маленький фургон, начали колесить по городу и области в поисках старой мебели и б/ушной техники, которую потом продавали по объявлениям. Дело особо не спорилось, навар был небольшой. Его напарник, разочаровавшись, продал свою половину практически за бесценок Русакову-старшему. Тот только-только отдал занятую сумму жене и подумывал поискать другой способ заработка, но на свой страх и риск нанял нового работника, а точнее молоденькую выпускницу колледжа. Та с зашкаливающим энтузиазмом и детской непосредственностью взялась за почти проигрышное дело: притащила на склад старый компьютер, оцифровала весь ассортимент, создала сайт и запустила рекламу по всем местным каналам связи. В итоге дело ожило, клиенты заинтересовались, от предприятия начал поступать хоть и скромный, но все же стабильный доход.
Казалось бы, живи да радуйся. Но сын видел, как осунулся отец, с какой тоской приходил домой и с первой же возможностью сбегал на работу, где стал пропадать дольше положенного. Мать все эти изменения тоже видела, но относилась к очередной блажи благоверного равнодушно. Не в первый раз тот задерживался или даже не приходил ночевать за всю их совместную жизнь. Атмосфера в доме становилась еще более гнетущая и тяжелая. Татьяна Ивановна не старалась смягчить ситуацию или узнать, что происходит в душе мужа.
«Перебесится, — считала она. — Куда он без меня?»
Но однажды Русаков-старший собрал вещи и ушел из дома, как потом выяснилось — к своей сотруднице.
«На чужом несчастье — счастье не построишь», — в спину крикнула теперь уже бывшая жена.
«А когда мы с тобой были последний раз счастливы, Таня? — ответил отец. — Так может стоит попробовать поискать его с другими?»
Молодая девушка же от таких «кадровых» перестановок так растерялась, что ровно через девять месяцев родила дочку. Такую же светленькую, с выразительными темными глазами, как и у сводного брата Игоря.
— И ведь вот пройдоха твой папаша, ушел, когда тебе восемнадцать стукнуло, даже на алименты не подать, — все еще возмущалась бывшая мадам Русакова. — Лядская натура все равно выскользнет из него. Вот увидишь — он опять в загулы пойдет.
Объяснять матери, что у отца все хорошо, бесполезно. Она все равно будет настаивать на своем, так как Татьяна Ивановна всегда права. По определению.
— Заберешь меня от Торгового Центра, — все-таки сменила она тему. — Мы с Роминой мамой к свадьбе покупки делать будем.
— Так ведь ребята под это дело организатора наняли, который свадьбами занимается. Зачем вам-то в процесс вмешиваться?
— Да что она знает?! Пигалица эта!— возмутилась Татьяна Ивановна. — Только деньги напрасно потратили.
Действительно! С чего вдруг Татьяна Ивановна, ведущий специалист в главном отделе, занимающимся основными разработками стратегической важности, к которой на поклон ходят все начальники, а подчиненные боятся глаза поднять в ее присутствии и прочая-прочая, не смогла бы организовать свадьбу для сына старых друзей? Чесслово! Даже предположить такое невозможно.
— Я понял, — вздохнул сын. — Около обеда отзвонюсь.
— И оденься поприличней, — попрощалась мама. — А то знаю я вас Русаковых…
Разговоры о приличиях иногда всплывали в их беседах.
«Это неприлично, когда взрослый сын живет с матерью», — безапелляционно заявил Игорь после получения диплома. Мадам Русакова приличия и правила чтила, блюла, и пришлось ей согласиться с этим аргументом. А также с тем, чтобы на пару с бывшим мужем оформить кредит на однокомнатную квартирку, которая, к ее неудовольствию, находилась совсем не в ее доме, и даже не в ее дворе. После операции «Побег из курятника», а реализация попытки жить отдельно от матери по-другому никак не назовешь, Игорь, наконец, вздохнул полной грудью и почувствовал, что в этой жизни хоть что-то в состоянии сделать и решить самостоятельно.
Русаков еще немного посидел на балконе, но настроение подпортилось, кофе остыл, и самодельный кекс больше не распространял аромат свежей выпечки. Собравшись с духом, поплелся в комнату. Открыл шкаф и надолго завис, разглядывая полки. Выбор небогатый. Либо надеть джинсы, либо как любит мама — брючки, рубашечку и желательно жилеточку с удавочкой, несмотря на жару. Но весь этот полу-школьный и полу-офисный маскарад Игорь не переносил физически.
«Я взрослый мужик, — мысленно пнул себя Русаков. — Почему я должен одеваться, как велит мама? Пойду против» системы«. Даже бриться не буду».
Страница 8 из 72
