Основатели

Конечно, меч не был единственным, что рыжеволосый юноша вынес из своего приключения. Он вез домой довольно внушительный мешочек с золотом и драгоценными камнями — свою долю в общей добыче. А уж полученный опыт как в боевой магии, так и в искусстве фехтования, трудно переоценить.

Но меч…

Его Годрик отбил у самого предводителя гоблинов, налетев с таким дерзким напором, что тот еле успевал отбиваться. После победы кое-кто в группе высказался, что такой приз — слишком роскошно для вчерашнего мальчишки, и предложил передать прекрасное оружие более достойному.

Однако меч не дался более ни в чьи руки. Гоблины часто накладывали на артефакты дополнительные чары: к примеру, не редкостью было, что оружие возможно отбить лишь в честном поединке. Или же — вручить по собственной воле.

Добровольно отдавать меч Годрик наотрез отказался, а отвоевать силой волшебное оружие у «вчерашнего мальчишки» никому не удалось. Меч остался у своего нового юного хозяина.

Разбив несколько гоблинских отрядов и изрядно поживившись за счет их сокровищ (Брайан, предводитель волшебников, называл это «восстановлением справедливости»), маги решили, что пора бы и воспользоваться плодами своих трудов. Кто-то, у кого имелись семьи, отправился домой, кто-то — обратно в Лондон.

Годрика в первый момент охватило чувство потерянности. Ему понравилась жизнь, полная приключений и опасности, та жизнь, в которой он совершенствовал свою магию не сгибаясь над книгами, а в смелом бою. Из всего, что он добыл, юноша ценил лишь меч, а от золота и побрякушек с удовольствием бы отказался, лишь бы странствия продлились и дальше. Стоял август, и еще как минимум месяца два можно было бы, не заботясь о крове и припасах, вести доблестные битвы.

Однако остальные считали, что гоблины достаточно растревожены: собирались в куда более крупные поселения, держались наготове — и небольшой группе волшебников все дороже давались очередные победы. В последнем бою они даже потеряли одного из своих — и посему решили, что сейчас самое время задобрить родных и поспеть к грядущим ярмаркам.

Утешая расстроенного юношу, Брайан пообещал, что года через полтора они снова соберутся, уже на новую «охоту» — и тогда он сам, лично, пошлет Годрику весточку.

Ободренный этими заверениями, Гриффиндор подумал, что, в общем-то, это не такая уж плохая идея — навестить родных. В конце концов, за все это время он отписал родителям всего одну записку. В ней сообщалось, что место для себя Годрик нашел, у него все хорошо, и беспокоиться о нем не надо. Больше ничего юноша уточнять не стал, а вот теперь — самое время заявиться домой героем. Пусть он выбрал путь не совсем тот, о котором мечтали для него родители, однако они не смогут не гордиться им.

Гнедой конь неспешно мерил дорогу. Годрик не торопился, заново, будто в первый раз разглядывая родные края. Такое все знакомое — и кажется, не уезжал он никуда. И возвращается он из соседней деревни… Или вон из того леса, оставшегося за спиной.

Если бы не тяжелый мешок, скрытый в притороченной к седлу сумке, и не серебристая рукоять меча, так приятно греющая руку, в это можно было бы поверить.

Взгляд Годрика, чуть мечтательный из-за наплыва воспоминаний детства, скользил по полям, живописным оградам, кустарникам и крупным валунам, лежавшими в этих краях с незапамятных времен. Внезапно из-за одного из таких валунов показалась золотистая макушка.

Годрик машинально придержал коня. Он знал почти всех окрестных девушек — впрочем, с его общительностью, он знал вообще практически всех соседей на многие мили вокруг. Уезжая, юноша много чего обещал местным красавицам, и даже не из желания произвести впечатление, а совершенно искренне.

Вот только за год приключений он успел перезабыть их всех — и девушек, и обещания. Возвращаясь домой, он думал о родичах, но ни разу не вспомнил ни одну из тех, о ком мечтал, казалось, целую вечность назад.

Короче говоря, Годрик не то чтобы не хотел встречаться с местными девушками… Просто он не хотел с ними встречаться СЕЙЧАС.

Пока Гриффиндор раздумывал, как ему поступить, девушка сделала еще несколько шагов и подняла опущенный доселе взгляд.

Золотистые ресницы обрамляли большие глаза того нежно-карего оттенка, благодаря какому их принято называть «оленьими». Округлое лицо с по-детски гладкой кожей на щеках окрашивалось теплым румянцем. Толстые густо-золотые косы, аккуратно уложенные, венчали юную головку.

— Годрик! — девушка улыбнулась, и рядом с уголками рта образовались очаровательные ямочки.

Молодой человек почти целую минуту вспоминал, кто она, но только букет в руках девушки — не цветы, а какие-то стебельки, навел его на правильную мысль.

— Хельга! — воскликнул Гриффиндор и поспешно спешился.