Основатели

И вот теперь, спустя двадцать лет, его ватаги опасалась вся округа. Шериф не раз посылал своих людей охотиться на лесных парней, но их будто хранила судьба. Солдаты петляли, кружили, но так и не находили пути к тайному убежищу. А Годрик, оставив вокруг простейшие защитные заклинания, спал спокойно. Мага в подмогу прислать шерифу никто не догадался (а может, и не дошли слухи до соответствующих кругов), и потому все: и люди шерифа, и люди лесного предводителя — объясняли неуловимость разбойников лишь сказочным везением.

И, быть может, тем, что многие жители были на стороне «вольных людей». Вот например, те же трактирщики: почти каждый из них не упускал случая послать в лес весточку, если к ним заезжал кто из нормандских вельмож или их сторонников. И вчера поздно ночью пришла такая. Хозяин одного из окрестных трактиров сообщал, что глубокой ночью у него остановился некий важный господин. Учитывая, как поздно он приехал, Годрик ждал его прибытия примерно к полудню, однако, видимо, «важный господин» очень торопился.

Вдалеке послышался топот копыт. Гриффиндор сосредоточился. Да, именно как им и сказали: карета и четверо всадников. Еще пара минут, и Годрик смог убедиться в этом воочию: сперва показались двое всадников, за ними — карета, вслед которой ехали еще двое.

Лошади, скакавшие впереди, были вынуждены встать на дыбы, едва не нарвавшись на завал, сооруженный разбойниками на дороге. Всадники еле-еле успели согнать своих коней с дороги, ибо разогнавшаяся карета не могла остановиться сама собой и продолжала двигаться по инерции. Кучер, видимо, виртуозно владевший своей работой, невообразимыми усилиями умудрился заставить коней сойти с дороги по касательной. Карету сильно занесло в сторону, и какое-то мгновение казалось, что она не удержится и завалится на бок. Однако сделана она была на совесть и все же устояла.

Годрик подал знак своим людям, и они выскочили из засады. Кое-кто из команды давно предлагал использовать луки, но Гриффиндор считал ниже своего достоинства связываться со стрелковым оружием. Он будет нападать в открытую, глядя врагам в лицо.

Пока лесные братья атаковали всадников, Годрик устремился к карете. На съежившегося под наставленным на него мечом кучера предводитель разбойников не обратил внимания и, распахнув дверцу, заглянул внутрь.

Первым, кого увидел Гриффиндор, был мужчина лет сорока, худощавый и бледный. У Годрика проскользнула мысль: </i> «Он не норманн… Те коротко стригут волосы, а у этого они ниже плеч»…</i>

Но это не имело значения. Воины, сопровождавшие карету, были норманнами. А значит, кем бы ни был человек, которого они охраняли, он явно находится не по ту же сторону, что сам Годрик.

Предводитель разбойников поднял меч. В дальнем углу кареты, противоположном тому, где сидел мужчина, что-то вздрогнуло. Краем глаза Гриффиндор приметил женщину в простом платье. Женщина прижимала к себе небольшой кулек и испуганно смотрела на вооруженного человека.

Ее он не тронет. Он не воюет с женщинами — и Годрик снова обратил свое внимание на мужчину. В глубине темных глаз человека, плотно вжавшегося спиной в спинку сиденья, мелькнул ужас, когда холодное лезвие меча коснулось незащищенного бледного горла. Напряженный взгляд скользнул вверх по лезвию, по гарде, по серебристой рукояти, украшенной рубинами…

И в это мгновение по лицу путешественника проскользнуло… узнавание? Он впился взглядом в ярко-голубые глаза Гриффиндора.

А тот испытал странное чувство, будто все это уже однажды было: секундный испуг, узнавание, понимание — и в результате странная насмешка.

— Ну здравствуй, Годрик… — в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном оружия, доносящимся снаружи, прозвучал резкий, почти совершенно стершийся из памяти голос. — Вот и встретились.

Рука предводителя разбойников сама собой опустилась вниз. Лишь привычка крепко держать меч не позволила благородному оружию выпасть из внезапно ослабевшей ладони на пол кареты. Гриффиндор вглядывался в лицо путешественника, одну за другой находя знакомые черты. Как же трудно узнавать человека, которого не видел более двадцати лет!

Внезапно кулек в руках женщины дернулся и начал издавать звуки: сперва негромкие, а потом все более настойчивые.

Годрик опомнился.

— Я… не хотел… так, — пробормотал он.

Надо было срочно что-то предпринимать. Конечно, нормандские воины лучше вооружены, однако его людей гораздо больше, да и владеют своими мечами они ненамного хуже.

Нужно остановить их, немедленно!

Годрик в последний раз бросил взгляд на своего прежнего друга и вынырнул из кареты обратно на свежий воздух. Сражение было в самом разгаре: нормандцы, так и не спешившиеся, умело отбивались, однако лесные братья брали как количеством, так и опытом в подобных стычках. Гриффиндор на мгновение зажмурился. Никогда он еще не отдавал такого приказа — однако никогда он еще не был поставлен в такую ситуацию.

— Отходим! — громовыми раскатами пронесся над сражающимися его командирский голос. — Отходим назад!