Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
300 мин, 8 сек 12534
Приехав в Лондон, Слизерин отправился на поиски семьи Рейвенкло. Барон Рейвенкло, чистокровный волшебник из Нормандии, не только добился для себя земель в Нортумбрии, но и являлся обладателем прекрасного лондонского дома. Юношу из Корнуолла он принял, хотя и с некоторым удивлением.
В первый момент Салазара поразило, что Ровена, по всей видимости, родилась похожей на отца. Раньше ему почему-то казалось, что черты ее прекрасного лица в своей тонкости унаследованы от матери-кельтки, а от отца — лишь светлые глаза, однако сейчас был вынужден убедиться: Ровена практически полностью повторяла облик отца. Разве что волосы нормандского барона были светло-русыми, почти до белокурости.
Разговор вышел недолгим. Салазар загнал свое волнение в самые дальние уголки сердца и выглядел совершенно спокойным. Его ровный хорошо поставленный голос, мягкие манеры и сдержанность, столь неожиданная для девятнадцатилетнего юноши, произвели впечатление на барона.
Да, Ровена рассказывала об этом молодом человеке. И барон собственными глазами видел произошедшее чудо: дочь, которую он столько лет считал сквибом, оказалась волшебницей. Более того, очень сильной волшебницей. Барон, из стыда все это время скрывавший правду о своей дочери, так, что даже в семье не все знали о постигшем его несчастье, теперь получил возможность заключить выгодный брак. Собственно, у него уже даже имелся прекрасный кандидат, и до свадьбы оставались считанные недели.
С первых же минут разговора убедившись, что приехавший молодой человек не имеет безумного желания просить у него руки дочери, барон Рейвенкло несколько расслабился. Он благодушно слушал юношу, приходя будто сам собой к мнению, что в его просьбах нет ничего невыполнимого. Действительно, почему бы не приставить столь одаренного и обаятельного молодого человека к полезным государственным делам? Конечно, вряд ли к чему-нибудь особенно важному: тут и норманны-то друг дружке на шею лезут, что уж говорить о юном корнуольце… Но если у него и правда голова на плечах, то он дальше сам разберется, что ему делать со своей карьерой.
На этом вопрос был решен.
А Салазару только это и было нужно. Край, уступ, за который можно зацепиться. Начальная точка, с которой можно было взять старт.
На его счастье оказалось, что магов из Нормандии в Англию прибыло не так уж много. Барон Рейвенкло входил в число тех нескольких десятков человек, которые на свой страх и риск оставили обжитые места и решили опробовать свои силы в новой стране.
А с магглами было проще. Слизерин в полной мере получил возможность использовать свои знания, которые столь тщательно подбирал. Там, где опасно было применять открытые заклинания — все же перед носом у нормандских магов не стоило рисковать — там он полагался на зелья, многие из которых он видоизменил или же усилил сам. Очень скоро королевский двор оказался будто опутан сетью из слов, зелий и испарений.
Салазар Слизерин добился того, чего хотел больше всего в жизни: власти.
Салазар остановился и взглянул в распахнутое окно. Солнце уже практически село, и из окон, выходящих на северо-восточную сторону, пейзаж выглядел совершенно ночным.
Интересно, он придет?
Слизерин снова непроизвольным движением потер поясницу и бросил мрачный взгляд на кровать. Хорошо было бы лечь, однако, возможно, ночной гость еще появится.
Будто в ответ на эти мысли за окном что-то тихонько зашуршало. Салазар, успевший отвернуться, сдержался, чтобы не бросить взгляд в ту сторону. Только ненормальный мог лезть в это окно, и оставалось надеяться, что такой ненормальный на округу всего один.
А довольно тихо лезет. Лорду приходилось напрягать свой тонкий слух, чтобы разобрать шорохи ловких быстрых движений.
Наконец, гость оказался в комнате. На несколько минут воцарилась тишина.
— Салазар? — наконец, не выдержал пришедший, и его густой басовитый голос заставил корнуольца невольно улыбнуться. Мимолетно. Уголками губ — но улыбнуться.
Вернув лицу исполненное достоинства выражение, Слизерин медленно повернулся к ночному гостю.
— И еще раз здравствуй, Годрик, — негромко произнес лорд. — Я рад, что ты все же решил прийти.
И опять неловкая пауза.
Наконец, Слизерин прервал ее, плавным жестом указав на стол, накрытый возле одной из стен. Лорд предусмотрительно велел отодвинуть его от окна, предполагая, что Гриффиндор появится именно этим путем, и не желая, чтобы старый друг первым делом своротил средство для душевной беседы.
Годрик кивнул и, привычно поправив меч у бедра, опустился на один из табуретов. Салазар сел напротив. Взяв бутыль, стоящую на столе, он легонько провел по ней пальцами, унизанными перстнями, и только потом, вскрыв, начал разливать вино в кубки.
Мужчины взяли каждый свой кубок. Салазар приподнял свой и негромко произнес:
— За встречу?
Гриффиндор, взволновано сглотнув, кивнул.
Содержимое кубков опустело в тишине.
— Хорошее вино, — сказал Годрик, ставя кубок обратно. Салазар, в полумраке комнаты из-под полуопущенных ресниц следивший за старым приятелем, едва заметно усмехнулся.
В первый момент Салазара поразило, что Ровена, по всей видимости, родилась похожей на отца. Раньше ему почему-то казалось, что черты ее прекрасного лица в своей тонкости унаследованы от матери-кельтки, а от отца — лишь светлые глаза, однако сейчас был вынужден убедиться: Ровена практически полностью повторяла облик отца. Разве что волосы нормандского барона были светло-русыми, почти до белокурости.
Разговор вышел недолгим. Салазар загнал свое волнение в самые дальние уголки сердца и выглядел совершенно спокойным. Его ровный хорошо поставленный голос, мягкие манеры и сдержанность, столь неожиданная для девятнадцатилетнего юноши, произвели впечатление на барона.
Да, Ровена рассказывала об этом молодом человеке. И барон собственными глазами видел произошедшее чудо: дочь, которую он столько лет считал сквибом, оказалась волшебницей. Более того, очень сильной волшебницей. Барон, из стыда все это время скрывавший правду о своей дочери, так, что даже в семье не все знали о постигшем его несчастье, теперь получил возможность заключить выгодный брак. Собственно, у него уже даже имелся прекрасный кандидат, и до свадьбы оставались считанные недели.
С первых же минут разговора убедившись, что приехавший молодой человек не имеет безумного желания просить у него руки дочери, барон Рейвенкло несколько расслабился. Он благодушно слушал юношу, приходя будто сам собой к мнению, что в его просьбах нет ничего невыполнимого. Действительно, почему бы не приставить столь одаренного и обаятельного молодого человека к полезным государственным делам? Конечно, вряд ли к чему-нибудь особенно важному: тут и норманны-то друг дружке на шею лезут, что уж говорить о юном корнуольце… Но если у него и правда голова на плечах, то он дальше сам разберется, что ему делать со своей карьерой.
На этом вопрос был решен.
А Салазару только это и было нужно. Край, уступ, за который можно зацепиться. Начальная точка, с которой можно было взять старт.
На его счастье оказалось, что магов из Нормандии в Англию прибыло не так уж много. Барон Рейвенкло входил в число тех нескольких десятков человек, которые на свой страх и риск оставили обжитые места и решили опробовать свои силы в новой стране.
А с магглами было проще. Слизерин в полной мере получил возможность использовать свои знания, которые столь тщательно подбирал. Там, где опасно было применять открытые заклинания — все же перед носом у нормандских магов не стоило рисковать — там он полагался на зелья, многие из которых он видоизменил или же усилил сам. Очень скоро королевский двор оказался будто опутан сетью из слов, зелий и испарений.
Салазар Слизерин добился того, чего хотел больше всего в жизни: власти.
Салазар остановился и взглянул в распахнутое окно. Солнце уже практически село, и из окон, выходящих на северо-восточную сторону, пейзаж выглядел совершенно ночным.
Интересно, он придет?
Слизерин снова непроизвольным движением потер поясницу и бросил мрачный взгляд на кровать. Хорошо было бы лечь, однако, возможно, ночной гость еще появится.
Будто в ответ на эти мысли за окном что-то тихонько зашуршало. Салазар, успевший отвернуться, сдержался, чтобы не бросить взгляд в ту сторону. Только ненормальный мог лезть в это окно, и оставалось надеяться, что такой ненормальный на округу всего один.
А довольно тихо лезет. Лорду приходилось напрягать свой тонкий слух, чтобы разобрать шорохи ловких быстрых движений.
Наконец, гость оказался в комнате. На несколько минут воцарилась тишина.
— Салазар? — наконец, не выдержал пришедший, и его густой басовитый голос заставил корнуольца невольно улыбнуться. Мимолетно. Уголками губ — но улыбнуться.
Вернув лицу исполненное достоинства выражение, Слизерин медленно повернулся к ночному гостю.
— И еще раз здравствуй, Годрик, — негромко произнес лорд. — Я рад, что ты все же решил прийти.
И опять неловкая пауза.
Наконец, Слизерин прервал ее, плавным жестом указав на стол, накрытый возле одной из стен. Лорд предусмотрительно велел отодвинуть его от окна, предполагая, что Гриффиндор появится именно этим путем, и не желая, чтобы старый друг первым делом своротил средство для душевной беседы.
Годрик кивнул и, привычно поправив меч у бедра, опустился на один из табуретов. Салазар сел напротив. Взяв бутыль, стоящую на столе, он легонько провел по ней пальцами, унизанными перстнями, и только потом, вскрыв, начал разливать вино в кубки.
Мужчины взяли каждый свой кубок. Салазар приподнял свой и негромко произнес:
— За встречу?
Гриффиндор, взволновано сглотнув, кивнул.
Содержимое кубков опустело в тишине.
— Хорошее вино, — сказал Годрик, ставя кубок обратно. Салазар, в полумраке комнаты из-под полуопущенных ресниц следивший за старым приятелем, едва заметно усмехнулся.
Страница 29 из 84
