Основатели

— Да… было. В этих трактирах подают черт знает что, и потому я вез свой запас… Но после вашей выходки на дороге, после того сумасшедшего кульбита, который вы заставили выкинуть мою карету, уцелели лишь две бутылки.

— Извини, — Гриффиндор заметно смутился. — Но нам передали, что едут норманны…

— Так значит, это ты тот самый знаменитый разбойник, который держит в страхе всю округу? — Слизерин, упершись локтями в столешницу, опустил подбородок на сплетенные пальцы. — Наслышан. Нам про вас уже успели рассказать много жутких сказок.

— Округу, — Годрик, позабыв о смущении, презрительно фыркнул. — Да нас боятся только норманны. Остальных мы не трогаем.

— И вы серьезно думаете, что таким способом вам удастся заставить норманнов убраться из Англии? — голос лорда звучал спокойно и размеренно. Однако Гриффиндору хватило самого вопроса, чтобы вскочить на ноги и начать мерить шагами комнату, как Слизерин до него.

— Даже если и нет: мы не дадим им жить спокойно на наших землях! Мы не дадим им богатеть на наших бедах!

В черных глазах Салазара на мгновение мелькнуло странное выражение, но вот его лицо снова приобрело выражение спокойной заинтересованности.

— Во-первых, главные богатства норманнов находятся на континенте. Я был там — и не раз. Поверь мне, там земля и погода куда более щедры к человеку, к тому же население там владеет более новыми методами работы со своими поместьями. Во-вторых, король Вильгельм дарит английские земли младшим сыновьям нормандских баронов — и это их единственный шанс иметь собственный надел. Они вцепляются в него, как оголодавшие собаки в брошенную кость, и расстанутся с ним только вместе с жизнью. А в-третьих, все то, что вы отнимаете у них, они в три шкуры сдирают со своих крестьян. Пока еще они тоже горят жаждой отмщения — но настанет день, когда им надоест оплачивать ваш героизм ценой своего непосильного труда.

— Король, — Годрик хотел было сплюнуть на пол, но в последний момент под пристальным взглядом Салазара сдержался. — Сын узурпатора. Да еще и ублюдка!

— Это не имеет значения, — обманчиво-мягким голосом ответил Слизерин. — Он твой король, Годрик — он короновался, и ему принесли клятву верности. Однажды тебе придется смириться с тем, что норманны оказались сильнее англосаксов — так же, как когда-то кельтам пришлось признать, что варвары, пришедшие с материка, оказались сильнее их.

Гриффиндор, плотно сжав губы, отвернулся. Эту тему они с Салазаром в юности несколько раз затрагивали, и каждый раз дело заканчивалось едва ли не дракой. Предводитель разбойников никак не мог поверить, что теперь старый друг говорит об этом столь спокойно.

— И ты, смирившись, — Годрик с трудом подбирал слова, — решил пойти в услужение к норманнам?

— Ну отчего же в услужение, — лорд уже откровенно усмехнулся. — Скорее уж прислуживают мне. И я за это время, уж поверь мне, смог сделать для своих сородичей куда больше, чем ты со своей лесной шайкой.

Гриффиндор вскинулся было, однако Слизерин остановил его повелительным жестом.

— Однако я ждал тебя, чтобы поговорить о кое-чем ином. Будь добр, сядь.

С трудом сдержав недовольство, Годрик последовал этому предложению, граничащему с приказом.

Кубки снова были наполнены и снова опустошены.

— Двадцать лет я на службе у короля Вильгельма, — столь плавно, столь напевно начал Салазар, что Годрик слушал, скорее, его голос, не вникая в смысл слов. — Я поднялся на такую высоту, какой только может достичь тот, кто родился не норманном. В моих руках вопросы земли, финансов, военных действий, дипломатии, религии. На то, что меня не касается напрямую, я могу влиять опосредованно, через людей, которые мне обязаны или над которыми я просто имею власть.

Взгляд Слизерина стал задумчивым, тонкие пальцы мягко поглаживали ножку кубка.

— В юности меня это опьяняло. Каждая новая открывающаяся возможность делала меня счастливым. Подниматься все выше и выше, видеть под собой лишь беспомощные макушки тех, для кого сия высота осталась недосягаемой — что могло быть прекраснее этой цели? Держать в руках нити человеческих жизней и знать, что их воля, их радости и печали, самое их существование — все это зависит только от тебя, что может быть более вдохновляющим?

Черные глаза впились в голубые, которые будто заволокло дымкой.

— Так думал я раньше. Однако в последнее время все это перестало тешить мое самолюбие.

Салазар медленно протянул руку и очень аккуратно положил ее на ладонь Годрика. Тот вздрогнул, и в его взгляде мелькнуло удивление. Насколько он помнил, Слизерин обычно избегал прикосновений. Каждый раз, когда Гриффиндор пытался положить ему руку на плечо или проделать еще что-либо в этом роде, Слизерин отодвигался с крайне недовольным выражением на лице.

Пальцы лорда были сухими и прохладными, и теплая ладонь Годрика непроизвольно сжалась, как бы в рукопожатии.