Основатели

— Я хочу, чтобы ты понял меня, — голос Салазара зазвучал еще мягче, будто это сама ночь тихонько что-то шептала на ухо предводителю разбойников. — Я очень долго думал над… над жизнью вообще. Для чего мы приходим в этот мир? Что мы должны оставить после себя? Каков наш долг перед самим собой и будущими поколениями?

И на этой мысли я вдруг осознал: вот оно!

Дело именно в будущих поколениях.

На чтобы мы не рассчитывали в этой жизни, но у всех у нас одна родина. Рождаются и растут дети, которые, по сути, беззащитны перед окружающим миром. Далеко не все родители имеют возможность хорошо подготовить своих отпрысков к предстоящей жизни. А в результате — наши судьбы находятся в руках магглов!

При дворе очень мало магов. Не говорю, что их нет совсем — разумеется, они есть, но мало. И, к моему стыду и ужасу, это люди, далеко не блещущие ни умом, ни образованием.

Когда-то, еще до прихода англосаксов, у нас была школа. Магглы про нее знали и считали, что она находится под покровительством церкви. И сейчас Вильгельм тоже подумывает, чтобы основать школу.

Для детей-магглов.

Мы должны опередить его. Мы должны сами основать школу — школу чародейства и волшебства.

— Школу? — как зачарованный повторил Годрик, но, тряхнув головой, пришел в себя. — Школу? Мы?!

— А почему бы нет? — Салазар, чья рука все еще покоилась в ладони разбойника, слегка сжала ее. — Как ты помнишь, мы уже учились все вместе, и получалось неплохо. Так неужели теперь, когда мы основательно поднаторели в знаниях и набрались опыта, не сможем справиться с детьми?

— Все вместе? — переспросил Гриффиндор и почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. — Ты хочешь сказать…

— Ну разумеется, — Слизерин ободряюще улыбнулся. — Для школы нужен дом, а дому нужна хозяйка. Лучше, конечно же, две хозяйки.

Годрик снова хотел вскочить на ноги, и удержала его лишь рука Салазара.

— Но… Хельга и Ровена… захотят ли они?

— Я думаю, да. Я с ними еще не говорил…

Гриффиндор не дал ему договорить, с жаром перебив:

— Так ты знаешь, где они сейчас?

— Конечно же, — Слизерин старательно скрыл раздражение, готовое проскользнуть в его голосе. Он терпеть не мог, когда его перебивали. — Ровена живет в Лондоне. Время от времени мы даже видимся. С Хельгой я давно не встречался, однако мне известно, что с Ровеной они общаются довольно часто. Собственно, я как раз думал, где мне искать тебя, когда вот такой странный случай свел нас. Видимо, сама судьба ведет нас к принятию этого важного решения.

— И тогда… — глаза Годрика горели желанием сейчас же приступить к делу.

Салазар вскинул руки:

— Никаких «тогда»! Я собираюсь провести мирную и спокойную ночь. Утром я вернусь в Лондон и закончу важные дела. Тебе тоже стоит вернуться… к своим людям и разрешить все вопросы. Через месяц я буду тебя ждать.

Гриффиндора разочаровала задержка, однако он не мог не согласиться, что с его стороны будет крайне безответственно исчезнуть просто так, никому ничего не сказав. Он должен поговорить с лесными братьями, сообщить им, что уходит…

Уходит. Уходит от людей, с которыми столько лет прожил бок о бок!

Они были англосаксами — такими же, как он, и так же, как он, многие лишились дома по милости норманнов. Это объединяло их, и Годрику долгое время казалось, что он находится среди своих.

Но сейчас, встретив Салазара, он, будто пробуждаясь, начал осознавать, чего столь долгое время был лишен.

Да, он ставил кое-какие охранные заклинания. Да, иногда по ночам он перекидывался в огромного золотистого льва.

Но на этом его магия заканчивалась. Палочка всегда была при Годрике, но он тщательно ее прятал. Его оружием на долгие годы стал меч, отбитый когда-то у предводителя гоблинов, меч, равного которому не было в Англии. Бывший герой Гоблинских Войн практически заставил себя забыть, что это такое — быть волшебником. Его собственные люди не поняли бы — да что там, просто-напросто бы перепугались, увидев, как колдует их атаман.

Ненависть и жажда мести не угасли в груди Гриффиндора, но сейчас он ощущал и иную жажду. Он сунул руку за пазуху и крепко сжал свою волшебную палочку.

Да, он — воин, но также он — маг. И в глазах Слизерина он видел точно такое же чувство: старый приятель тоже не может смириться с жизнью, которая, вроде бы, всем его устраивает… но почти без волшебства.

— Хорошо, — Годрик поднялся на ноги. — Я буду в Лондоне ровно через месяц.

Салазар тоже встал.

— Буду тебя ждать, — серьезно произнес он. Гриффиндор протянул ему руку, и корнуолец, мгновение помедлив, пожал ее.

Годрик задержал его ладонь в своей.

— Салазар, — с трудом подбирая слова, вдруг сказал он. Его посетила одна из тех вспышек-догадок, которые подчас помогали ему действеннее логического мышления. Ему вспомнился сверток на руках у женщины в карете. — Ты хочешь заняться школой, потому что у тебя… родился сын?

Слизерин вздрогнул — едва заметно, и, быть может, если бы Гриффиндор не держал его за руку, он бы ничего не почувствовал.

— И поэтому тоже, — голос лорда прозвучал глухо. — И по многим другим причинам.