Основатели

— Ты права, — Слизерин кивнул ей и, сцепив руки на коленях, начал: — Нам с Гриффиндором пришла в голову мысль…

— Одна на двоих? — не сдержалась Ровена. — Это уже само по себе примечательно: насколько я помню, мысли у вас обычно были разными.

— Вот именно, — черноволосый мужчина явно был недоволен тем, что его прервали, однако желание продолжить речь подавило раздражение. — И мысль эта заключается в следующем: как вы, дамы, смотрите на то, чтобы вместе с нами открыть магическую школу?

Игла Хельги воткнулась в холст и застряла там. Ровена, на несколько секунд потеряв дар речи, едва заметно покачала головой.

— Вот уж, что называется, вопрос в лоб… — пробормотала она, совладав со своим удивлением. — А что натолкнуло вас на столь… оригинальную идею?

— Может, я вспомнил опыт юности и его решил повторить, — Салазар улыбнулся, и Ровене показалось, что она вернулась на четверть века назад. Точно так же, как тогда, на лесной тропе, жесткое лицо с резкими чертами осветилось обаятельной улыбкой.

Вот ведь умеет, когда хочет.

Баронесса помнила не только те встречи, на поляне. Она прекрасно помнила и тот день, когда Слизерин приехал в Лондон, к ее отцу. Когда ей сообщили об этом, сердце Ровены пропустило удар. На безумно короткое время ей показалось, что он приехал за ней. Она не хотела замуж, разговоры на эту тему наводили на нее подсознательный ужас, однако… Быть может, это было бы и не столь плохо. От матери она знала, что кельтские женщины куда более свободны в своих действиях, да и вполне дружеские отношения, сложившиеся у них с Салазаром, позволяли надеяться на мирное сосуществование.

Однако Ровена была слишком умна, чтобы обманываться. Со стороны это могло показаться забавным, но и ее отец, и Салазар очень ревностно относились к вопросам чистоты крови — каждый со своей стороны. В свое время барон Рейвенкло, скрепя сердце, взял в жены девушку из Шотландии — но она оставалась последней в своем роду и приносила своему супругу определенную выгоду. К тому же в то время Вильгельм еще не стал королем Англии, барон прибыл по приглашению короля Эдуарда — тогда было не до особых капризов. Но свою дочь он был твердо намерен отдать замуж только за норманна.

После того дня Ровена еще несколько раз встречала Салазара — но каждый раз мельком, и ни разу с ним не говорила.

— Разве ты счастлива здесь? — негромкий голос Слизерина прервал мысли баронессы.

Ровена вздрогнула и взглянула ему в лицо. От улыбки не осталось и следа, черные глаза были необычайно серьезны.

— Сколько можно жить, играя чью-то чужую роль? Сколько можно позволять помыкать собой?

— Мною никто не помыкает! — Ровена сама на себя разозлилась за эту вспышку. — Я…

— Ты красивая кукла, — Салазар говорил тихо, почти напевно, и обидные слова не кололи, а будто, заворачивая в кокон, мягко сдавливали, как удав свою жертву. — Твой муж гордится твоей красотой, но не признает твоего ума. Он покупает тебе наряды и украшения — но он забрал у тебя сыновей, считая, что его мать воспитает их лучше, чем ты.

Ровена резко встала, поведя плечами. Годрик замер, смущаясь таким подробностям. Ему было странно слышать о подобном — но еще более диким казалось то, что Ровена не отрицала. На побледневшем лице баронессы мелькнула горечь, смешанная с отчаяньем.

— Ну разумеется! Ты, Салазар, всегда и все про всех знаешь, — сквозь зубы процедила Ровена. — Однако…

Робкий стук в дверь прервал ее на полуслове.

— Что там еще? — женщина обернулась столь резко, что край ее платья полоснул по ногам сидящих мужчин.

— Прощу прощения, мадам, — пролепетала, застыв в дверях, невысокая полноватая женщина, державшая на руках светловолосого малыша. Она с удивлением обводила взглядом комнату: на ее памяти у госпожи еще никогда не было стольких гостей. — Мадемуазель Хелена…

— После! — Ровена глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, но ее зеленые глаза метали молнии. — Ты же видишь, я занята!

— Одну минуту, — Салазар успел подняться на ноги и подошел к женщине с ребенком на руках. Обернувшись к Ровене, он мягко спросил: — Ты позволишь?

Баронесса поджала губы и отвернулась, скрестив руки на груди.

Слизерин, приняв этот жест за своеобразное согласие, склонился над ребенком, осторожно забрав его у кормилицы.

Это была очаровательная девочка, на вид месяцев девяти-десяти. Огромные глаза, зеленые, как и у матери, разве что чуть светлее, с живым интересом уставились на незнакомого человека. Маленькая ручка вытянулась и цепко ухватила прядь смоляно-черных волос Салазара.

— Так что ты хотела сообщить? — не сводя взгляда с ребенка, спросил лорд у его кормилицы.

— Мадемуазель Хелена только что произнесла первое слово, — пролепетала кормилица, явно робея перед незнакомым господином. Однако в ее голосе звучала гордость за малышку. — Я подумала, что мадам будет рада об этом узнать…