Основатели

Барон склонился в низком поклоне. Он в который раз признал поражение перед острым умом своего Мастера. В глубине души Грегори всегда знал, что ему не хватает холодного расчета Слизерина — того, чем виртуозно владел его старший брат. Дух младшего Гонт был куда более пылким, и лишь силой разума раз за разом удавалось его обуздывать.

Сохраняя выражение почтительности на лице, барон вышел из покоев своего Мастера.

Лорд Салазар выходил из общей комнаты своего Дома, пошатываясь. Эмоциональный запал прошел, и только сила воли позволила Слизерину удержать на лице невозмутимое выражение, пока он говорил со своими учениками. Среди них уже давно были не только кельты, но и несколько куда более светлых норманнских лиц — впрочем, сейчас это уже не имело значения. Салазар объявил студентам о своем уходе и официально назначил барона Грегори Гонта своим приемником. Юноши склонили головы, будто принося своеобразную присягу, принимая решение своего Мастера.

Подойдя к лестнице, Слизерин был вынужден остановиться. Вниз он слетел, окрыленный яростью, теперь же путь предстоял вверх, и не осталось даже злости, чтобы поддержать его.

— Вы… позволите, Мастер?

Руки Салазара мягко коснулась узкая ладонь Гонта. Тяжелый взгляд устремился на молодого человека, однако тот стоял с ничего не выражающим лицом, и Слизерин, усмехнувшись, протянул ему руку.

Опираясь на любимого из своих учеников, лорд поднялся наверх. Грегори чувствовал, как вздрагивает рука его Мастера при каждом новом движении, однако молчал. Лишь когда они вышли в холл, и входная дверь распахнулась перед ними, являя взору запряженную карету, молодой барон вдруг со всей остротой осознал, что Салазар действительно уезжает — и уезжает навсегда. Он покосился на своего Мастера, и увидел, что бисеринки холодного пота снова выступили у него на висках.

— Вы уверены, что хотите ехать… в таком состоянии? — рискнул задать вопрос Гонт. Он ожидал привычной вспышки ярости или хотя бы резкого одергивания, но Слизерин лишь покачал головой.

Дверь школы с грохотом закрылась за его спиной. Седовласый мужчина сел в карету, почти не заметив, как молодой человек склонился над его рукой, и навсегда покинул территорию Хогвартса.

Гриффиндор сидел в глубоком кресле возле камина и бездумно смотрел в огонь. Аннис, чьи бронзовые волосы свободно рассыпались по плечам и спине, подошла к нему сзади и обняла, положив голову на плечо. Годрик, посидев немного неподвижно, медленно накрыл ее ладошку своей рукой.

— Иди спать, — тихонько шепнула Аннис на ухо мужу. — За полночь уже…

— Не могу, — мужчина вздохнул, прикрыв глаза. — Не могу уснуть.

— Опять все из-за этого!

Годрик слегка сжал ладонь, и его жена с трудом сдержала слова возмущения, рвавшиеся из груди. Вместо этого она сменила тон на умоляющий:

— В конце концов, сколько можно? Вы недели не можете провести, чтобы не поцапаться! Живете как кошка с собакой.

— Помолчи, — сквозь зубы пробормотал Гриффиндор. — Ты ничего не понимаешь.

— Чего я могу тут не понять? — Аннис зарылась лицом в давно уже седые волосы мужа. — Ты все эти годы твердишь, что вы друзья — но с друзьями так не обращаются. Друзей хотя бы уважают, а этот, — женщина наотрез отказывалась называть Слизерина по имени, — обращается со всеми, как с личными слугами, если не хуже!

— Я сказал: довольно! — Годрик резко поднялся на ноги. — В наших отношениях мы как-нибудь сами разберемся. Спокойной ночи, — буркнул он, уже входя в свою спальню и захлопывая за собой дверь.

Аннис с шумом выдохнула, с силой ударив кулаком в спинку кресла. Если и был на свете человек, отравляющий ей жизнь, так это Салазар Слизерин. Причем — и это самое обидное — он делал это даже неосознанно. Ему, казалось, вовсе не было никакого дела до нее, но с самого первого дня их встречи до сегодняшней ночи так и было. Иногда рыжеволосой женщине казалось, что она ревнует мужа к этому тощему старику с мрачным взглядом. От осознания этой нелепости Аннис злилась еще сильнее.

Лучше бы его вовсе не было! Как прекрасно было бы проснуться и узнать, что Слизерина не существует.

Что ж, мечтать, как говорится, не вредно.

Время завтрака уже наступило, и обеденный зал заполнился народом. За столом наставников пустовали два места.

— Годрик, — Хельга осторожно коснулась руки мужчины, сидевшего рядом с нею. — Ты не знаешь, где Салазар? Что у вас вчера случилось?

Аннис, сидевшая по другую сторону от Гриффиндора, закусила губу и сделала вид, что поглощена видом еды на столе. Только за завтраком ей не хватало разговоров о Змее!

— Не знаю, — буркнул Годрик, что-то ковыряя в своей тарелке. Впервые за долгое время у него, казалось, не было аппетита. — И знать не желаю, где носит старого дурака! Может, сидит у себя и строит оскорбленную невинность.

— Годрик, — в голосе Хельги прозвучала укоризна. — Ну зачем ты так. Ты же знаешь, у Салазара в последнее время такой неуравновешенный характер…

— Слишком неуравновешенный, — перебил ее Гриффиндор. — И не в последнее время, а, кажется, всю жизнь. И извини, но я не хочу говорить о нем.