Основатели

— Но… — договорить глава Дома Хаффлпафф не успела, ибо двери в обеденный зал распахнулись.

На какую-то долю мгновения Годрику показалось, что это Салазар, помолодевший до того, что его волосы вернули себе цвет воронова крыла, входит в зал, но почти тут же он понял, что ошибся.

Слишком красив был мужчина — Салазар не был таким даже в юности. И шаги его были широкими и размашистыми, не имеющими ничего общего с плавной походкой Слизерина.

Это был барон Гонт, однако на его плечах красовалась изумрудная мантия, опушенная мехами, а на груди серебрился медальон с выгравированной на нем буквой «S».

Студенты, сидевшие за левым столом, дружно поднялись на ноги и склонили головы, приветствуя барона, как раньше — Слизерина. Гриффиндору показалось, что он участвует в каком-то чудовищном фарсе.

— Что это значит, Гонт? — спросил лорд Годрик, тяжело вставая со своего места.

Грегори, игнорируя его вопрос, поднялся на возвышения и сел — но не на свой стул, а в кресло Слизерина, рядом с леди Ровеной. Гриффиндору пришлось повернуться к нему и смотреть поверх голов обеих дам.

Изящно кивнув своему столу, барон, наконец, уделил внимание лорду.

— Доброго утра всем, — негромко, но отчетливо поприветствовал он наставников. Студенты в зале замерли, ловя каждое слово. — Мне жаль, что я несколько опоздал к началу трапезы, но меня сегодня утром ждало столько дел…

— Какого черта? — лицо Гриффиндора начало медленно багроветь. — Гонт, ты хоть понимаешь, что позволяешь себе?

— Я? Позволяю себе? — черная, будто прочерченная углем на пергаменте, бровь удивленно приподнялась. — Боюсь, я не совсем понимаю Вас, лорд Годрик.

Гриффиндор собирался рявкнуть на него, чтобы сбить спесь с зазнавшегося мальчишки, однако Хельга, стараясь прервать ссору в зародыше, перебила его:

— Где лорд Салазар, Грегори? Объясните нам, что происходит.

— С удовольствием, леди Хельга, — барон чуть насмешливо приложил руку к сердцу, как бы изображая поклон. — На самом деле все очень просто. С сегодняшнего дня Главой Дома Слизерина являюсь я. Что же касается Мастера Салазара — он покинул Хогвартс.

По залу пронесся шепот — только левый стол хранил гробовое молчание.

— Что? — Ровена резко обернулась к барону. Она сидела совсем рядом, и потому оказалась с ним лицом к лицу. — Как он мог уехать вот так, никому ничего не сказав?

— Ну отчего же, леди, — Грегори посмотрел ей прямо в глаза. Ерничать с ней он не рисковал. — Мастер поговорил со мной, назначив своим приемником перед лицом своего Дома. Каждый из этих юношей, — небрежный жест в сторону студентов с зелеными лентами на рукавах, — имел честь проститься со своим лордом. Не думаете же вы, господа, — Гонт обвел взглядом наставников, — что Мастер Салазар уехал, не простившись с людьми, которым был дорог?

Хельга негромко ахнула. Выпад был настолько откровенным, что оказался понятен всем. Лицо Годрика снова начало багроветь, однако прежде, чем он успел что-либо сказать, Ровена тоже поднялась на ноги.

— Судя по тому, что уже давно никто ничего не ест, все сыты. В таком случае не смею никого задерживать. Студенты, надеюсь, опозданий на занятия не будет. Преподаватели, прошу приступить к исполнению своих обязанностей. Леди Хельга, лорд Годрик и Вы, господин барон, прошу, задержитесь.

Последовала небольшая пауза, в течение которой ученики медленно и неохотно выходили из обеденного зала, за ними потянулись преподаватели. Аннис, идущая одной из последних, задержалась на пороге и бросила взгляд на мужа. В груди у нее образовался неприятный липкий комок — ночная мечта сбылась… но отчего-то это не принесло ей радости.

— Итак, — когда в зале остались лишь они четверо, Ровена снова повернулась к Гонту, — господин барон, будьте добры рассказать нам все с самого начала.

— Но мне нечего рассказывать, леди, — лицо Грегори выражало полнейшую невинность. — Я сказал уже все: лорд Салазар уехал. Он передал свои полномочия мне…

— Черта с два! — перебил его Годрик. — С какой стати мы должны терпеть среди нас мальчишку?!