Основатели

Грегори сосредоточено кивнул. Он понимал, что потратит на поиски месяцы, если не годы. Пересечь всю Европу в поисках одной-единственной девушки — это было такое сказочное безумство, что, наверное, и брат, и Мастер Салазар немало бы над ним посмеялись, однако барон был полон решимости посвятить этим поискам хоть всю свою жизнь.

Саласия наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Она видела, как в его черных глазах на мгновение мелькнуло отчаянье, а потом воцарилась мрачная уверенность. Подбородок решительно выдвинулся вперед, и морщинка между бровей разгладилась, как у человека, успокоившегося принятым решением.

Барон склонился к руке своей невестки, прощаясь. Он уже развернулся и сделал несколько шагов к двери, когда Сэл, определившись со своими чувствами, окликнула его. Грегори устало, неохотно повернулся к ней — все его мысли были уже далеко от Англии. Однако Саласия уже снимала с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой болталась изящная подвеска в виде раскинувшей крылья ласточки. Молодая женщина протянула украшение барону, и тот вздрогнул, когда ласточка коснулась его руки.

— Что… что это? — спросил он, не сводя взгляда с серебристого силуэта.

— Я в детстве выпросила у отца, — не смотря на него, произнесла Саласия. — Для нас с Хеленой. Мы вычитали об этом в какой-то книге, и нам очень хотелось заполучить нечто подобное. У Хелены такая же цепочка — только со змейкой. Они… притягиваются. Чувствуют, где находится другая.

Что-то колыхнуло ее платье, и молодая женщина, опустив взгляд, увидела, как барон, опустившись на одно колено, склонил перед ней голову.

В следующее мгновение Грегори уже был на ногах, а еще через секунду покинул комнату. Саласия без сил опустилась в кресло. Не пожалеть бы потом об этом разговоре…

Барон передвигался быстрее Хелены, однако он по-прежнему не знал ее точного местонахождения. Кулон, врученный Грегори Саласией, позволял определить направление, но расстояние рассчитывать приходилось самому. В конце концов когда барону удалось установить, что беглянка где-то совсем недалеко, он оказался в лесистой местности на Балканах. Кажется, эти земли назывались Албанией, но Гонта мало заботила география. Чем ближе он подбирался к Хелене, тем сильнее билось его сердце. Теперь он путешествовал даже ночью, ибо сон не шел к его разгоряченному уму.

А Хелена тем временем блуждала по лесам отнюдь не для того, чтобы запутать следы. Погони она не ожидала с тех пор, как покинула Англию: о конечной цели ее пути знала лишь Саласия, а подруга, как была уверена Хелена, никому ее не выдаст.

Дорога до Балкан далась молодой женщине нелегко — пребывая в расцвете своей красоты, она невольно привлекала к себе взгляды. Попытка переодеться юношей ничего не дала — кажется, проблемы только увеличились вдвое. В результате ей пришлось наложить на себя отвлекающие чары, однако это лишило ее возможности путешествовать морем. Строгая леди Ровена воспитала дочь столь честной, что о том, чтобы тайком пробраться на корабль и длительное время воровством добывать себе пропитание, не могло быть и речи.

Собственно, и мир-то Хелена знала лишь по книгам, и бурлящая Европа привела ее в смятение. Если раньше девушке казалось, что в Хогвартсе жизнь бьет ключом, то теперь она была вынуждена признать, что заблуждалась. Самой себе она казалась домашним голубем, улетевшим из привычной голубятни в далекие страны.

Вот только возвращаться она не собиралась.

Хелена шла по лесу, не опасаясь нападений: отточенное практикой заклинание привычно скрывало ее от посторонних глаз. Однако, остановившись, чтобы передохнуть, она поняла, что кто-то идет за ней. Не просто находится рядом — а именно спешит по ее следам.

Маггл никогда бы не разглядел ее сквозь чары, значит, это волшебник. Что бы ни думала Ровена об уме Хелены, та все-таки была дочерью своей матери. Заставив заметавшиеся мысли упорядочиться, молодая женщина попыталась рассуждать логически.

Посторонним магам она ни к чему. Более того, мимо последних поселений она проходила третьего дня, и если бы она заинтересовала кого-либо, ее догнали бы давно. Да и заклинание отвлекает внимание всех, не разбирая, маггл человек или нет.

Значит, тот, кто преследует ее, знает, кого ищет и как искать. Последнее пугало больше всего: даже если ее разыскивают посланники матери, как они смогли обнаружить ее местонахождение?

Хелена нащупала в своей сумке диадему матери. На тонком металлическом ободе были выгравированы слова «Ума палата дороже злата». Хелена разделяла это мировоззрение, потому и взяла диадему. Ей так хотелось быть лучше…

Ничего у нее не получилось. Волшебная диадема не прибавила ей ума — лишь пробуждала каждый раз угрызения совести из-за побега, и девушка спрятала ее от греха подальше. Она решила воспользоваться артефактом позже, когда достигнет Константинополя и сможет отточить свое образование до нужного уровня.