Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
34 мин, 23 сек 3672
Остафий заявил, что казаки обманом были вовлечены в бунт и когда убедились, что их вожак «Государь Петр Третий» на самом деле никто иной, как выходец с Дона Емельян Пугачев, то они на общем сходе решили«искупить свои вины». Поскольку Пугачев уже говаривал в кругу единомышленников, что готов в случае разгрома отступить в Керженские леса, где его никто не сыщет, казаки решили предупредить подобное развитие событий. Они, по словам Трифонова, отделились от основной армии Пугачева и в настоящее время участия в боевых действиях не принимают, дожидаясь в условленном месте возвращения Остафия из столицы. Пугачеву свое отсутствие они объяснили необходимостью откормить на пойменных лугах лошадей и обещали присоединиться к мятежникам по осени. Если Императрица соизволит принять предложенный ими план похищения Пугачева, то Остафий возвратится назад и вместе с упомянутым казачьим отрядом присоединится к основным силам Пугачева. Там, используя фактор внезапности, они похитят ночью из лагеря Емельяна и передадут его Остафию, который со всей возможной скоростью отправится в заранее условленное место на встречу с выделенными для этого «государевыми людьми» и передаст им своего пленника.
Слова Трифонова прозвучали очень достоверно. В пользу возможности того, что он говорил существовало несколько косвенных соображений.
Граф Григорий Орлов прекрасно знал, что значительная часть яицкого казачества Пугачева ненавидит, видя в нем человека, несущего разорение краю и его жителям. Известно было, что первую попытку схватить Пугачева и выдать его властям предприняли именно яицкие казаки из состава его войска. Сотник Дмитрий Лысов и его ближайшие соратники были разоблачены Пугачевым, который после продолжительных пыток распорядился повесить заговорщиков. Кстати, казнь Лысова была одной из самый отвратительных и массовых расправ Пугачева, в ходе которой он приказал публично казнить кроме него еще более 30 человек — пленных офицеров разгромленного им 2 — го гренадерского полка. К слову сказать, Пугачев возил со своим обозом большое число пленных и заложников (иногда их число достигало 3 тыс. человек!), которых периодически вешал в ходе практиковавшихся им массовых казней.
Кроме того, Орлов знал, что весной 1774 г. уже имели место преценденты, связанные с выдачей властям вожаков бунтовщиков. Так, в апреле месяце приказчик Богоявленского медеплавильного завода, опоивший двух пугачевских «генералов» — Зарубина и Ульянова — похитил их ночью из лагеря и доставил обоих подполковнику Михельсону, получив за эту услугу 500 рублей (если быть совсем уж точным, Михельсон поручил эти деньги передать супруге приказчика, которая всю эту комбинацию придумала; если вдуматься, сколь забавны порой гримасы истории…
Сами бунтовщики при угрозе их разгрома под Яицким городком 17 апреля 1774 г. без особых колебаний выдали своих руководителей — Каргина, Толкачева, Горшкова и вторую супругу Пугачева Устинью Кузнецову. Получив прощение, бунтующая сволочь благополучно рассеялась по степи, не тяготясь, очевидно, какими — либо угрызениями совести.
Т. е. само по себе предложение выкрасть Пугачева и передать его преследователям на фоне такого рода событий не следовало считать каким — то совсем уж невероятным или фантастичным.
Около шести часов утра Орлов с Трифоновым прибыли в Царское Село. Граф немедленно прошел в опочивальню Императрицы, а Остафий около получаса дожидался его в одной из комнат в присутствии пары гвардейских офицеров. Наконец, и он был приглашен в покои Государыни.
Екатерина Вторая милостиво позволила Остафию Трифонову целовать руку, после чего довольно долго и обстоятельно расспрашивала его о событиях на Яике, настроениях бунтовщиков, входя порой в самые незначительные детали. Так, наример, она поинтересовалась маршрутом движения Трифонова к Петербургу, поскольку теоретически, его должны были задержать воинские кордоны еще на подходе к Москве. Трифонов спокойно объяснил, что прошел половину России без паспорта просто показывая разорванную подкладку кафтана и объясняя, что паспорт вывалился в дыру. Не смущаясь Императрицы он отвернул подол и показал разорванную подкладку, вызвав улыбку как самой Екатерины Второй, так и Григория Орлова.
После ответа на все вопросы Императрицы Остафий был препровожден в соседний кабинет, где довольно долго оставался один. Затем к нему присоединился Григорий Орлов и вручил подарок Императрицы: кошелек с 200 золотыми червонцами и довольно большой узел в котором оказались отрезы различных дорогих тканей (яхонтовый и вишневый бархат, 7 метров золотого глазета, 10 метров золотого галуна). «Жене на платья Государыня пожаловала», — объяснил этот подарок Орлов.
Слова Трифонова прозвучали очень достоверно. В пользу возможности того, что он говорил существовало несколько косвенных соображений.
Граф Григорий Орлов прекрасно знал, что значительная часть яицкого казачества Пугачева ненавидит, видя в нем человека, несущего разорение краю и его жителям. Известно было, что первую попытку схватить Пугачева и выдать его властям предприняли именно яицкие казаки из состава его войска. Сотник Дмитрий Лысов и его ближайшие соратники были разоблачены Пугачевым, который после продолжительных пыток распорядился повесить заговорщиков. Кстати, казнь Лысова была одной из самый отвратительных и массовых расправ Пугачева, в ходе которой он приказал публично казнить кроме него еще более 30 человек — пленных офицеров разгромленного им 2 — го гренадерского полка. К слову сказать, Пугачев возил со своим обозом большое число пленных и заложников (иногда их число достигало 3 тыс. человек!), которых периодически вешал в ходе практиковавшихся им массовых казней.
Кроме того, Орлов знал, что весной 1774 г. уже имели место преценденты, связанные с выдачей властям вожаков бунтовщиков. Так, в апреле месяце приказчик Богоявленского медеплавильного завода, опоивший двух пугачевских «генералов» — Зарубина и Ульянова — похитил их ночью из лагеря и доставил обоих подполковнику Михельсону, получив за эту услугу 500 рублей (если быть совсем уж точным, Михельсон поручил эти деньги передать супруге приказчика, которая всю эту комбинацию придумала; если вдуматься, сколь забавны порой гримасы истории…
Сами бунтовщики при угрозе их разгрома под Яицким городком 17 апреля 1774 г. без особых колебаний выдали своих руководителей — Каргина, Толкачева, Горшкова и вторую супругу Пугачева Устинью Кузнецову. Получив прощение, бунтующая сволочь благополучно рассеялась по степи, не тяготясь, очевидно, какими — либо угрызениями совести.
Т. е. само по себе предложение выкрасть Пугачева и передать его преследователям на фоне такого рода событий не следовало считать каким — то совсем уж невероятным или фантастичным.
Около шести часов утра Орлов с Трифоновым прибыли в Царское Село. Граф немедленно прошел в опочивальню Императрицы, а Остафий около получаса дожидался его в одной из комнат в присутствии пары гвардейских офицеров. Наконец, и он был приглашен в покои Государыни.
Екатерина Вторая милостиво позволила Остафию Трифонову целовать руку, после чего довольно долго и обстоятельно расспрашивала его о событиях на Яике, настроениях бунтовщиков, входя порой в самые незначительные детали. Так, наример, она поинтересовалась маршрутом движения Трифонова к Петербургу, поскольку теоретически, его должны были задержать воинские кордоны еще на подходе к Москве. Трифонов спокойно объяснил, что прошел половину России без паспорта просто показывая разорванную подкладку кафтана и объясняя, что паспорт вывалился в дыру. Не смущаясь Императрицы он отвернул подол и показал разорванную подкладку, вызвав улыбку как самой Екатерины Второй, так и Григория Орлова.
После ответа на все вопросы Императрицы Остафий был препровожден в соседний кабинет, где довольно долго оставался один. Затем к нему присоединился Григорий Орлов и вручил подарок Императрицы: кошелек с 200 золотыми червонцами и довольно большой узел в котором оказались отрезы различных дорогих тканей (яхонтовый и вишневый бархат, 7 метров золотого глазета, 10 метров золотого галуна). «Жене на платья Государыня пожаловала», — объяснил этот подарок Орлов.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 3 из 11
