Он многого не помнил, зато запомнил вопль, темноту и холод. Эти ужасные, леденящие кровь, визги, исходящие издалека, приближались к нему. Они исходили от него.
2 мин, 5 сек 4874
Комната, в которой он находился, была белой; его окружили люди, держащие его, пока доктор восклицал: «Остановите его! Он разрушит всю нашу работу!» Они оперировали его, но не сделали ничего, что могло причинить ему боль и предотвратили обморожение тела. Он очнулся, когда все было окончено. Он хотел открыть глаза, но обнаружил, что они широко раскрыты и ему не нужно было моргать. Конечности налились тяжестью, словно были из свинца. Ему стоило больших трудностей, чтобы пошевельнуться, но так или иначе он делал попытки, медленно подняв руки к себе.
Тогда-то он и понял, что лежит на животе. Он вытянул руку, чтобы прощупать пространство за собой. Воздух комом застрял в глотке, когда он что-то почувствовал. Было похоже, что позвоночник плотно покрыт тонким налетом из грубой кожи, которых оказалось двое. Он провел рукой по ним и нащупал швы, идущие от позвоночника к отросткам, наложенные там и тут по спине. Подняв голову, он взглянул на новую обстановку. Комната была освещена, а стены и потолок были слегка окрашены в синий. Единственным исключением была стена, сделанная из зазеркаленного стекла. Он стал перекатываться на другую сторону, но остановился, когда резкая неконтролируемая боль передалась от швов на спине его мозгу, заставляя его корчиться и дрожать. Прождав, пока боль стихнет, он стал двигаться, но уже медленнее.
Успешно перевалившись на спину и поднявшись на корточки, он замер, увидев краем глаза, как кто-то ему улыбается. Взглядом он вцепился по направлению к нему и понял, что это его собственное отражение усмехается ему в ответ, словно оно знало какую-то смешную шутку, для которой никто не мог найти разгадки. Оно повторяло все его движения, но улыбка не сходила с его губ. Когда все же он отвлекся от ухмылки, то содрогнулся от увиденного. От самого себя. Его кожа приобрела серый оттенок, как у недавно умершего трупа, а у глаз, как обнаружилось, не было век. Его голова была выбрита, а торс был обнажен и покрыт швами в виде креста, что сделало кожу вокруг них красной и ободранной. Он не мог вспомнить ничего перед операцией, чтобы видеть разницу между тем, как выглядел как сейчас, и тем, каким был раньше, выгляди он иначе.
Рассмотрев ужасную картину, открывшуюся перед ним, он услышал слегка щелкающий звук позади своего двойника. Проходит пара секунд, как он стал переходить в высокий визг, напоминающий свист чайника. Вскоре после того, как свист превратился в крик, тот стал настолько громким, что мог бы содрать краску со стен. Когда крик превратился в вопль, распахнулась дверь в том месте, где ухмылялось его отражение. Дверь открылась с такой силой, что врезалась в другую часть стены и та разлетелась.
Тогда-то он и понял, что лежит на животе. Он вытянул руку, чтобы прощупать пространство за собой. Воздух комом застрял в глотке, когда он что-то почувствовал. Было похоже, что позвоночник плотно покрыт тонким налетом из грубой кожи, которых оказалось двое. Он провел рукой по ним и нащупал швы, идущие от позвоночника к отросткам, наложенные там и тут по спине. Подняв голову, он взглянул на новую обстановку. Комната была освещена, а стены и потолок были слегка окрашены в синий. Единственным исключением была стена, сделанная из зазеркаленного стекла. Он стал перекатываться на другую сторону, но остановился, когда резкая неконтролируемая боль передалась от швов на спине его мозгу, заставляя его корчиться и дрожать. Прождав, пока боль стихнет, он стал двигаться, но уже медленнее.
Успешно перевалившись на спину и поднявшись на корточки, он замер, увидев краем глаза, как кто-то ему улыбается. Взглядом он вцепился по направлению к нему и понял, что это его собственное отражение усмехается ему в ответ, словно оно знало какую-то смешную шутку, для которой никто не мог найти разгадки. Оно повторяло все его движения, но улыбка не сходила с его губ. Когда все же он отвлекся от ухмылки, то содрогнулся от увиденного. От самого себя. Его кожа приобрела серый оттенок, как у недавно умершего трупа, а у глаз, как обнаружилось, не было век. Его голова была выбрита, а торс был обнажен и покрыт швами в виде креста, что сделало кожу вокруг них красной и ободранной. Он не мог вспомнить ничего перед операцией, чтобы видеть разницу между тем, как выглядел как сейчас, и тем, каким был раньше, выгляди он иначе.
Рассмотрев ужасную картину, открывшуюся перед ним, он услышал слегка щелкающий звук позади своего двойника. Проходит пара секунд, как он стал переходить в высокий визг, напоминающий свист чайника. Вскоре после того, как свист превратился в крик, тот стал настолько громким, что мог бы содрать краску со стен. Когда крик превратился в вопль, распахнулась дверь в том месте, где ухмылялось его отражение. Дверь открылась с такой силой, что врезалась в другую часть стены и та разлетелась.
