Оставайся с мертвыми

Я молчал, не в силах ответить.

Слова князя тьмы, тяжелые, как камни, падали на самое дно души.

Он был прав, во всем прав.

— Я дам тебе все, что ты захочешь. Все, что тебе не хватает здесь и даже больше. Что вы теперь цените больше всего? Как всегда, золото?

В руках повелителя теней появился увесистый слиток, тут же заискрившийся в трепещущем свете костра благородным светло-желтым светом.

— Хм, нет, не то! — слиток исчез непонятно куда.

— Патроны, вот! И оружие!

Он сделал жест рукой.

— Посмотри!

Я оглянулся.

Вокруг стояли ящики с боеприпасами — тысячи патронов, разных калибров, блестящих, в заводской смазке, россыпью и запаянные в стандартные жестяные цинки. И оружие — сотни стволов, самых разных систем, так же блестевшие в свете костра новеньким воронением и свежей смазкой.

— Более того! — повелитель теней в взял в руки «калашников» и хищно усмехнулся.

— Я буду отпускать тебя в этот мир, когда ты попросишь. И ты сможешь пострелять в тех кто, плевал тебе в лицо, презирая тебя за твою работу! Разве они того не стоят?

Я молчал.

— И это лишь мизерная часть того, что ты будешь иметь! Вот когда ты ел последний раз? Настоящую пищу, а не плесневелый кусок хлеба? Ведь ты уже забыл этот вкус.

Оружие и патроны исчезли, теперь вокруг стояли столы, ломившиеся от яств. Манящий, чарующий запах жареного мяса, лежавшего на золоченых блюдах, щедро приправленного сельдереем и специями, дразнил обоняние. Румяные караваи свежеиспеченного хлеба, горы фруктов, запеченная в фольге рыба и красная икра.

Я закрыл глаза, уже не в силах созерцать эту мучительно-прекрасную картину. Пустой желудок, истосковавшейся по нормальной пище, устроил в животе бурю. Рот поневоле наполнился тягучей, горькой слюной.

Князь тьмы испытующе смотрел на меня.

Я открыл глаза и встретил его тяжелый пронзительный взгляд.

— Но и это еще не все. Я дам тебе то, о чем мечтает каждый из здешних людишек — каждый день, каждый час и каждую минуту.

Он помолчал.

— Я верну тебе тех, кого ты любил, кто тебе был дорог. Они будут с тобой рядом. Навсегда.

Я посмотрел на огонь и попытался вспомнить лица тех, кого утратил в одночасье — тогда, очень давно, когда ядерный ураган поставил жирный крест на всей человеческой цивилизации. Но сознание выдало лишь темное пятно, словно бы не хотело марать воспоминания об этот кощунственный спор.

— Нет, — я покачал головой.

— Тогда объясни мне, почему?! — голос князя тьмы прокатился по помещению трубным гласом.

— Ты только что отказался от всех больших и малых благ; ты отказался даже от возможности увидеть исчезнувших навсегда родных, а за это любой продал бы мне свою душу и не только свою! В чем смысл?! Жить как червь и видеть, как тебе вслед плюют только за то, что ты делаешь работу, которую другие делать бояться?! Или ежедневно читать в глазах у каждого плохо прикрытое презрение?! Зачем?! Зачем нужна такая жизнь?!

Ярость и непонимание исказили лицо повелителя теней: иссиня-черная бездонная тьма бурлила в его глазах, золотистые искры, в глубине которой казались теперь отблеском адского огня. Языки пламени, словно реагируя на гневные слова повелителя теней, с гудением рванулись вверх и затрепетали, будто живое существо. Но вместо тепла я вдруг ощутил на лице дуновение могильного холода.

Но я знал, что ответить. В сознании вдруг родилось и стало стремительно крепнуть какое-то небывалое ощущение. Оно придало сил и уверенности.

— Зачем? — я даже наклонился вперед и теперь в свою очередь впился напряженным взглядом в лицо выходца из преисподней.

— А разве жить нужно ради кучи патронов, оружия и золота?! Или ради того, чтобы каждый день набивать утробу?! Разве нельзя просто жить, и радоваться каждому вздоху и видеть лица дорогих тебе людей?!

— Не лги! — рявкнуло существо.

— Ты одинок! Тебя никто не любит!

— Да, я одинок. Но я знаю, что в глубине души многие люди благодарны мне, за то, что я взял на себя последнюю заботу о тех, кто ушел от нас навсегда. И, к тому же… Что там говорили те, кто ушел на ту сторону, а?

Князь тьмы, казалось, был обескуражен.

— И вообще — что знаешь о жизни ты, который имел и имеет все, и у которого вечность впереди?! Как ты можешь оценить боль натруженных мышц и долгожданную минуту отдыха?! Или стакан мутной воды, о котором ты говорил с таким презрением, после того, как несколько дней жажда душила тебя?! А сколько стоит поцелуй ребенка, которым он благодарит тебя за подарок, за который ты вкалывал как проклятый несколько дней?! Что скажешь, неумирающий?!