Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов

Поттер окинул его подозрительным взглядом с головы до пят, словно пытаясь найти доказательства лжи, но ничего не обнаружил и расслабил мощные напряженные плечи. Вздохнул, точно украдкой, а Снейп со злорадством подумал, что у Поттера нет шансов обнаружить его состояние, если только под мантию не полезет целенаправленно. За много лет своего недуга Северус научился хорошо прятаться, и многослойные мантии были ему в этом хорошим подспорьем. Никогда больше не повторилось того позора, который был у него с Мародерами. Они тогда вздернули его за ноги, спустили штаны, хорошо хоть оставили подштанники. Бугор на них был не столь позорным, чем если бы Лили увидела его со стоящим колом членом. «Грязнокровка!» — выкрикнул тогда он, чтобы отвлечь от своего неудобства, от своего хуя, который в то время стоял двадцать четыре часа семь дней в неделю, опускаясь лишь ненадолго и то после долгой и изнурительной дрочки. Он отчаянно не хотел, чтобы Лили видела его таким порочным, ведь сама была чиста и невинна, как первый снег. У него получилось. Он отвлек ее внимание, но цена оказалась непомерно высока.

— Вот видите, мне уже лучше, — Северус приподнялся и сел. Приступ удушья отпустил, но главное, чтобы неугомонный Поттер больше к нему не полез, и рассудок останется на месте. До своих покоев он, конечно, не дойдет в этом состоянии, придется заняться самоудовлетворением здесь. Только выгнать Героя осталось.

А Герой встал, расставил сильные ноги, скрестил руки на груди и принялся сверлить зеленым взглядом исподлобья. От очков он избавился примерно в то же время, что и от Темного Лорда, ну, а смотреть так, тяжело, пытливо, пронизывающе научился гораздо позже, уже в аврорате.

— И что же с тобой было? — он по-прежнему игнорировал правила хорошего тона, говорил требовательно, будто имел полное право знать ответ на вопрос. Северуса это ужасно злило. — Ты страдаешь приступами удушья еще с подросткового возраста? И это не последствия укуса Нагайны?

Как на допросе. Говорил, не давая опомниться, не давая вздохнуть. Северус бы раскололся под этим напором, если бы не был бывалым шпионом.

— Я обязан отвечать? — Снейп недовольно поджал губы. — Мистер Поттер, вы забываетесь! Наглый, несносный мальчишка, лезете не в свое дело с таким видом, будто это вас касается! Возомнили, будто имеете право! Требуете ответов! Это мое дело, ясно вам? И вас это совершенно не касается! Убирайтесь, пока я не достал палочку и не проклял вас!

Директор гневался, сверкал черными очами, на щеках его выступил лихорадочный румянец. Конечно, его лихорадило. Но лихорадило от желания, что скручивало его внутренности, что мучило, что заставляло мечтать о несбыточном. И от этого гнев усиливался, превращался яд и щедро выплевывался в лицо Национальному Достоянию.

Казалось, Поттер осознал, что зашел слишком далеко. Он опустил голову, устало прикрыл глаза рукой, словно пытался совладать с собой, и… капитулировал.

— Ладно, директор. Если вы так настаиваете, я уйду, чтобы вас не беспокоить. Встретимся завтра.

Он наклонил голову в знак прощания и быстро покинул кабинет. Был он так стремителен, что в помещении поднялся легкий ветер, и Снейпа окатило крепким и возбуждающим запахом взрослого мужчины. Мускус мешался с тяжелым древесным ароматом, возбуждая еще сильнее, а легкие нотки цедры в этом букете будоражили. Северус едва дождался, пока хлопнет дверь, и сразу же сжал себя между ног. Член был тяжелым, напряженным, болезненным от того, что его так долго игнорировали, а задний проход саднил от желания проникновения. Снейп застонал, откидываясь на спинку дивана, шире разводя ноги и принимаясь массировать себя через плотную ткань мантии. Но этого вскоре ему стало мало. Ткань казалась жесткой, а прикосновения недостаточными. Хотелось обернуть руку вокруг члена, кожа к коже, а еще хотелось трахать себя пальцами.

Снейп нетерпеливо произнес нужное заклинание, и полы его мантии разъехались в стороны, обнажая его. Он быстро выпутался из рукавов и сделал то, что хотел — обернул руку вокруг своего болезненного, налитого члена. Нетерпеливо облизав пальцы, сполз вниз по дивану, уселся на корточки и развел колени. Два влажных от слюны пальца вошли в жаждущий анус, Снейп вставил себе резко, почти до упора и причиняя боль от неосторожного проникновения. Как же это было хорошо! Волна экстаза разлилась по всему телу, заставив задрожать, откинуть голову назад и прикрыть глаза. Снейп быстро двигал в себе пальцами, растягивал себя для третьего, а может даже и для четвертого. Член он уже почти не трогал, теперь он игрался с яичками: то перекатывал их у себя в руке, то оттягивал за кожу вниз, причиняя себе этим легкую боль. И стонал. Он знал, что его кабинет изолирован в башне, что слышимости тут никакой, а все портреты бывших директоров предусмотрительно вынес. Поэтому стоны он не сдерживал.