Отгорел рассвет и, вступив в свои права, новый день солнечными лучами осветил величественные кроны гигантских деревьев. Летний ветерок, прошелестев меж пушистых ветвей, тронул легкой рябью зеркальные воды бегущего среди трав ручья и устремился вдаль, обдувая скалистые утесы серых отрогов гор, нерушимой стеной возвышавшихся на востоке.
50 мин, 39 сек 11202
Однажды ночью он, убив хозяина гладиаторской школы, бежал, попутно освободив десятка три таких же головорезов. Вместе с ними, осев в близлежащих нагорьях, он нагнал на римлян страху, тревожа их кровожадными набегами и принимая под свое начало иных противников Империи.
За его голову назначали награду в целые таланты золота, и отряды карателей сновали себе на погибель по горам и равнинам Рима. Бесс громил их с присущей только ему одному кровожадностью, показывая свое презрение к римским легионам, за что и поплатился: легат Квинт — двоюродный брат цезаря — поклялся его изловить. Личная гвардия императора во главе с римским вельможей набрела на след Фракийца и его банды. Поздно ночью, когда Бесс со своими людьми расположился лагерем у холмов Иллирика, Квинт напал.
Сначала, в пылу поднявшейся паники, гладиаторы гибли как мухи. Однако вскоре Бессу удалось переформировать бойцов и дать достойный отпор легионерам. На холмах Иллирика разыгралась поистине битва титанов, потери с обеих сторон были огромны.
Бесс носился в рядах легионеров, применяя все свое мастерство, приобретенное в боях на арене. Но что могла сделать горстка храбрецов против двух сотен из личной гвардии цезаря? Римляне выигрывали в численном перевесе, и хотя гладиаторы сражались как демоны за свои жизни, легионеры медленно и неумолимо побеждали. Однако победа далась им с трудом, каждую пядь земли они вырывали кровавой ценой.
Долго длилось преследование Бесса, и теперь преторианцы выбросили на них всю свою злобу, накопленную в течение месяцев походной жизни. Побоище было долгим, яростным и кровавым. Гладиаторы под натиском врага стали отступать, теряя людей. Кровь лилась рекой, и у побережья с Бессом осталась лишь горстка бойцов, многие из которых были ранены и едва стояли на ногах от усталости.
Где-то на северном берегу Эгейского моря гладиаторам повезло: они нашли в зарослях тростника большую рыбацкую лодку. В тот же час они вышли в море. Но южнее их догнала боевая галера римлян, которой правил Квинт. Впервые Бесс встретился с человеком, равным ему самому упрямством и выдержкой. И тогда фракиец понял, что если он не убьет Квинта, тот будет преследовать его вечно. Едва утлое рыбачье суденышко прикоснулось к борту римской галеры, Бесс прыгнул вперед. Горстка бойцов последовала за ним, и на палубе корабля Квинта разыгралась кровавая баталия. Узкие проходы вдоль трюма играли им на руку: преторианцы могли нападать лишь по двое.
Схватка была недолгой, но кровавой. Звон мечей и стоны умирающих до сих пор звучали в голове Бесса. Вскоре он остался совсем один в окружении врагов. Но Залмоксис — грозное божество фракийцев — дал ему еще один шанс на спасение. За бортом галеры он неожиданно увидел не так далеко пологий склон береговой линии какого-то острова. Фракиец рубанул сплеча, раскроив череп особенно ретиво напиравшему легионеру, развернулся и, сложив руки над головой, с мечом за спиной, бросился в воду и поплыл. Так он оказался на этом острове.
Лес внезапно кончился, и они вышли на большой песчаный пляж. Но галера исчезла, словно в воду канула.
Витус обернулся к Квинту. На его лице застыло растерянное выражение.
— Клянусь Дис, она была тут! — воскликнул он. — Не могли же эти пернатые дьяволы унести на своих плечах галеру, груженную оружием. А на разгрузку понадобилось бы много часов. К тому же на ней были прикованы сорок гребцов, а ключи от кандалов у меня с собой.
— А не могла ли она просто-напросто уплыть? — сказал фракиец. — Возможно, эти, в перьях, заставили гребцов грести.
Спорить с этим доводом было невозможно. Витус, сверкнув глазами, умолк.
Бесс внимательно оглядел прибрежный песок. Следов ног, однако, не обнаружил. Фракиец посмотрел на Квинта.
— Меня интересует корабль, — сказал Квинт. — Вы сказали, что сражались здесь. Почему же здесь нет следов ног, кроме ваших собственных?
— Может, трупы унесли эти аборигены, а песок разровняли? — пожал плечами Витус.
— Мне кажется, что на этом острове что-то не так, — внезапно раздался голос дотоле молчавшего Брута.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил его Квинт.
— У приморских народов юга есть легенда. Когда-то давно, когда земли эти были юными, их населяла раса дочеловеческого происхождения. Древняя империя была огромна, границы ее простирались далеко на север, а на юге терялись в непролазных джунглях. Раса эта поклонялась древним богам, и кровавые жертвоприношения каждую ночь окропляли алтари ужасных чудовищ. Тогда человеческие боги прокляли эту землю. В одну беззвездную ночь все земли империи погрузились под воду. Так пришел конец империи страха, крови и древних богов. Однако остатки той древней расы еще сохранились, и они живут на островах Средиземного моря, которые раньше были вершинами гор…
За его голову назначали награду в целые таланты золота, и отряды карателей сновали себе на погибель по горам и равнинам Рима. Бесс громил их с присущей только ему одному кровожадностью, показывая свое презрение к римским легионам, за что и поплатился: легат Квинт — двоюродный брат цезаря — поклялся его изловить. Личная гвардия императора во главе с римским вельможей набрела на след Фракийца и его банды. Поздно ночью, когда Бесс со своими людьми расположился лагерем у холмов Иллирика, Квинт напал.
Сначала, в пылу поднявшейся паники, гладиаторы гибли как мухи. Однако вскоре Бессу удалось переформировать бойцов и дать достойный отпор легионерам. На холмах Иллирика разыгралась поистине битва титанов, потери с обеих сторон были огромны.
Бесс носился в рядах легионеров, применяя все свое мастерство, приобретенное в боях на арене. Но что могла сделать горстка храбрецов против двух сотен из личной гвардии цезаря? Римляне выигрывали в численном перевесе, и хотя гладиаторы сражались как демоны за свои жизни, легионеры медленно и неумолимо побеждали. Однако победа далась им с трудом, каждую пядь земли они вырывали кровавой ценой.
Долго длилось преследование Бесса, и теперь преторианцы выбросили на них всю свою злобу, накопленную в течение месяцев походной жизни. Побоище было долгим, яростным и кровавым. Гладиаторы под натиском врага стали отступать, теряя людей. Кровь лилась рекой, и у побережья с Бессом осталась лишь горстка бойцов, многие из которых были ранены и едва стояли на ногах от усталости.
Где-то на северном берегу Эгейского моря гладиаторам повезло: они нашли в зарослях тростника большую рыбацкую лодку. В тот же час они вышли в море. Но южнее их догнала боевая галера римлян, которой правил Квинт. Впервые Бесс встретился с человеком, равным ему самому упрямством и выдержкой. И тогда фракиец понял, что если он не убьет Квинта, тот будет преследовать его вечно. Едва утлое рыбачье суденышко прикоснулось к борту римской галеры, Бесс прыгнул вперед. Горстка бойцов последовала за ним, и на палубе корабля Квинта разыгралась кровавая баталия. Узкие проходы вдоль трюма играли им на руку: преторианцы могли нападать лишь по двое.
Схватка была недолгой, но кровавой. Звон мечей и стоны умирающих до сих пор звучали в голове Бесса. Вскоре он остался совсем один в окружении врагов. Но Залмоксис — грозное божество фракийцев — дал ему еще один шанс на спасение. За бортом галеры он неожиданно увидел не так далеко пологий склон береговой линии какого-то острова. Фракиец рубанул сплеча, раскроив череп особенно ретиво напиравшему легионеру, развернулся и, сложив руки над головой, с мечом за спиной, бросился в воду и поплыл. Так он оказался на этом острове.
Лес внезапно кончился, и они вышли на большой песчаный пляж. Но галера исчезла, словно в воду канула.
Витус обернулся к Квинту. На его лице застыло растерянное выражение.
— Клянусь Дис, она была тут! — воскликнул он. — Не могли же эти пернатые дьяволы унести на своих плечах галеру, груженную оружием. А на разгрузку понадобилось бы много часов. К тому же на ней были прикованы сорок гребцов, а ключи от кандалов у меня с собой.
— А не могла ли она просто-напросто уплыть? — сказал фракиец. — Возможно, эти, в перьях, заставили гребцов грести.
Спорить с этим доводом было невозможно. Витус, сверкнув глазами, умолк.
Бесс внимательно оглядел прибрежный песок. Следов ног, однако, не обнаружил. Фракиец посмотрел на Квинта.
— Меня интересует корабль, — сказал Квинт. — Вы сказали, что сражались здесь. Почему же здесь нет следов ног, кроме ваших собственных?
— Может, трупы унесли эти аборигены, а песок разровняли? — пожал плечами Витус.
— Мне кажется, что на этом острове что-то не так, — внезапно раздался голос дотоле молчавшего Брута.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил его Квинт.
— У приморских народов юга есть легенда. Когда-то давно, когда земли эти были юными, их населяла раса дочеловеческого происхождения. Древняя империя была огромна, границы ее простирались далеко на север, а на юге терялись в непролазных джунглях. Раса эта поклонялась древним богам, и кровавые жертвоприношения каждую ночь окропляли алтари ужасных чудовищ. Тогда человеческие боги прокляли эту землю. В одну беззвездную ночь все земли империи погрузились под воду. Так пришел конец империи страха, крови и древних богов. Однако остатки той древней расы еще сохранились, и они живут на островах Средиземного моря, которые раньше были вершинами гор…
Страница 3 из 14
