Острова смерти

Миронов записался в Славяно-британский легион чуть ли не со дня его основания, успев показать себя умелым и храбрым солдатом. Он был в числе тех офицеров, что возвращались в Кемь, сменившись бойцами, прибывшими с континента. Солнце уже клонилось к закату, когда наш небольшой пароход отчалил от монастырского причала. Я, уединившись в каюте, решил вздремнуть — последние несколько месяцев мне никак не удавалось как следует выспаться.

Снилось мне что-то непонятное и пугающее, непохожее на привычные сновидения. Я стоял посреди небольшой котловины, окруженной высокими холмами, поросшими незнакомыми мне растениями. С холмов в долину стекал белый туман, затягивавший эту землю, словно саван. Чем-то эта местность походила на тундру, подобной той, что я видел близ Мурманска, однако выглядела равнина не в пример более чуждой, чем самые глухие карельские или лапландские пустоши. На одном из холмов высилось сложенное из каменных плит мрачное строение, напоминавшее замок, однако подобных замков я никогда не видел ни в Европе, ни в Англии, ни в моей родной Ирландии.

А посреди котловины, на небольшом возвышении торчали большие камни, складывающиеся в причудливый лабиринт. Возле каждого камня, спиной ко мне стоял человек в черном одеянии. Что-то пугающее, неестественное было в этих неподвижных фигурах, однако я тут же забыл о них когда увидел того, кто стоял в центре лабиринта.

Это была женщина — молодая и прекрасная. Соблазнительные очертания ее тела, подчеркивало ниспадающее черное одеяние, чуть-чуть не доходящее до земли, оставляя открытыми изящные босые ступни. Светлые, почти белые волосы, свободно ниспадали на плечи, тонкую талию перехватывал кожаный ремень с пряжкой в виде головы странного зверя — не то волка, не то дракона. Лицо женщины, идеальное, словно творение гениального скульптора, несло в себе отпечаток чего-то неуловимо чуждого — нечеловечески красивые черты, ничем не напоминали славянские или финские лица, отличалось они и от скандинавских черт. Чувствовалось в этом лике дыхание давно минувших эпох, отголосок от невообразимо древнего народа, сгинувшего задолго до того, как появились самые старые из современных племен. В загадочных светло-серых глазах, читался опыт и мудрость, более подобающих не человеку, а вечно юной демонице, стоящей по ту сторону человеческих понятий добра и зла.

Огромные глаза остановились на мне и тонкие губы, выглядевшие неприятно алыми на бледном лице, раздвинулись в зловещей улыбке. Ближайший ко мне человек обернулся и я почувствовал как кровь стынет у меня в жилах: под черным капюшоном скалился голый череп. Один за другим спутники беловолосой ведьмы поворачивались, оказываясь ходячими мертвецами, разлагавшимися на ходу. Могильные черви извивались в провалившихся глазницах и носах. Однако были тут и другие лица, страшно обезображенные, но все равно узнаваемые, несмотря на шрамы и трупные пятна: лица Миронова, других легионеров, моих карел и матросов парохода.

Завидев мой ужас, ведьма запрокинула голову и рассмеялась — и словно в ответ в небе послышался раскат грома. С криком я проснулся в холодном поту, но дьявольский смех еще звучал в моих ушах и гром все еще гремел со всех сторон. Однако тут же я сообразил, что сон кончился — из-за стен каюты слышалась пальба, сопровождаемая отчаянными ругательствами на русском и карельском языках. Я схватился за пистолет, но тут дверь распахнулась и на пороге появился Иван Миронов, в сопровождении двух бойцов Легиона. Все трое держали меня под прицелом своих маузеров, еще дымившихся от недавней пальбы.

— Не валяйте дурака, мистер Вудс, — сказал мне Миронов, — бросайте оружие.

— Что, черт бы тебя побрал, все это значит?!— гневно сказал я.

— Это значит, что хватит вам топтать русскую землю, — усмехнулся Иван, — ну!

Он качнул оружием и я с неохотой бросил пистолет на пол. Иван хмыкнул и жестом приказал мне выйти из каюты. На залитой кровью палубе лежало несколько трупов, а двадцать легионеров держали на прицеле карел и англичан. Еще один легионер, стоял в рубке, приставив дуло пистолета к виску бледного как смерть рулевого.

— Не увлекайтесь, товарищи! — крикнул Миронов, — пока они нам нужны живыми.

— Товарищи! — я обернулся к Миронову, — ты большевик?

— Я служу России, — процедил Миронов, — кроме красных в нашей несчастной стране теперь нет власти, способной объединить страну. Мы с ребятами еще на Соловках решили уйти к большевикам, но перед этим решили исполнить одно поручение прежнего командования. Вы зря сюда пришли, англичане, — как бы не ненавидели друг друга красные и белые, вас не любит никто.

— Что ты собираешься сделать с нами?— спросил я.