Острова смерти

Я был в восхищении, услышав легенду, словно сошедшую со страниц теософских трактатов об исчезнувших цивилизациях Атлантиды и Лемурии. Разумеется, рассказы о злых духах и королевах-ведьмах были обычными сказками, но возможно в этих сказках таилось зерно истины-думал я. Разве не размещали древние хронисты где-то в этих землях королевство Квеналанд, также управляемое женщинами? Не получится ли так, что здесь, на краю земли, скрыты руины древнейшей цивилизации, открытие которой перевернет все наши знания об истории человечества. Я стал допытываться у Ииво, как можно съездить на эти острова и осмотреть тамошние артефакты. Однако ответом мне был лишь полный ужаса взгляд и сбивчивые пояснения, что на острова Вамма нельзя соваться тому, кто хоть сколь-нибудь дорожит своей бессмертной душой. Карел рассказал мне несколько историй, слушая которые я с трудом сдерживал улыбку. Истории, эти, хоть и жутковатые, были донельзя наивными, способными вызвать страх у суеверного простолюдина, как Ииво и его карелы, но никак не у современного британца. Чего стоит, например, рассказ о капитане поморского судна, привлеченного обилием непуганой дичи и сошедшего на берег одного из островов вместе с командой, чтобы заночевать до утра. Ночью над водой поднялся необычайно плотный туман, полностью скрывший из виду острова Вамма. Припозднившиеся в море рыбаки рассказывали, что с островов донеслись крики ужаса, перемежаемые дьявольским хохотом. Наутро в порту Кеми прибило тот корабль-целый и невредимый, но без единого человека на борту. Впрочем, Ииво оговорился, что отдельные люди все-таки могли высаживаться на островах, но только днем и только те, что «знались с нечистью». В этой части карел сделался весьма неразговорчив, хотя, после моих настойчивых вопросов нехотя признал, что об иных из его удачливых соплеменников, разбогатевших на торговле рыбой, болтали, что удачу они получили, принося людей в жертву водным бесам. Этот разговор Ииво перевел на другие истории, не менее мрачные: о жутких воплях, раздающихся с островов в «особые ночи»; о трупном смраде, поднимавшимся от вод, недалеко от островов, о морских чудовищах, нападавших на лодки и о попадавшейся в сети рыбе, столь мерзкого вида, что рыбаки без колебаний выбрасывали вместе с ней весь улов, сколь богатым бы он не был, считая, что «такая погань и остальную рыбу испортит».

Все эти страхи карел рассказывал с истовой убежденностью и, хотя ему так и не удалось поколебать мой первоначальный скептицизм, та искренняя забота, с которой он волновался о спасении моей души, не могла не тронуть меня. Ииво не раз выручал меня в опасных передрягах, был искренне предан английскому командованию и меньше всего мне хотелось расстраивать его. Чтобы успокоить Ииво, я дал торжественную клятву, что не буду высаживаться на проклятых островах. А уже на следующий день Карельскому легиону приказали выдвинуться к границе, чтобы ликвидировать очередной финно-германский прорыв. За чередой ожесточенных боев, я быстро забыл об островах Вамма.

Вспомнить о них довелось лишь через полгода, когда я получил письмо от настоятеля Соловецкого монастыря. Архимандрит опасался, что зимой в обитель могут проникнуть по льду большевики и просил прислать батальон британских солдат для защиты. Мне в свою очередь, приглянулась батарея вполне современных двенадцатифунтовых орудий, подаренная монастырю еще царем. В результате длительных переговоров между нами и архимандритом в начале октября на Соловки отправился Славяно-Британский Легион, состоявший преимущественно из русских. Когда весной вскрылось море, из Кеми на острова отправился маленький пароход, чтобы отвезти смену защитникам монастыря. Я воспользовался этой возможностью, чтобы принять многочисленные приглашения архимандрита в гости и еще раз выпросить его насчет батареи — мне грезилось создание Королевской карельской конной артиллерии.

К сожалению, мне так и не удалось уговорить архимандрита передать мне батарею. В остальном же гостеприимство монахов было выше всех похвал. Соловецкие монахи много рассказали об истории монастыря и всех окрестностей, но когда я упомянул об островах Вамма, монахи сделались удивительно немногословны. Иван Миронов, один из охранявших монастырь «легионеров» — высокий офицер, с тонкими чертами лица, узнав о моих расспросах с нескрываемым презрением заметил, что монахи тоже боятся.

— Эти попы так долго прожили в глуши, — заявил он, — что поверили в чухонские байки. Не удивлюсь, если они и сами бьют поклоны перед островными истуканами.

Меня бы сей факт тоже не особо удивил, так что я просто кивнул, соглашаясь. Чуть больше меня удивило то, с каким пренебрежением Миронов отозвался о русских монахах. Впрочем, он состоял в партии социалистов-революционеров, занимая даже какой-то пост в правительстве Чайковского, а его однопартийцы относились к любой религии с ненамного меньшим скепсисом, чем большевики.