Абсент, декаданс и луизианские болота. Студент Харт стремительно покидает родной дом и оседает в Новом Орлеане. Именно там он знакомится с таинственными сестрами Мейнард, живущими в особняке на краю болот. Под абсент и аромат болот скоро он сам сможет ответить на главный вопрос: чего же он хочет?
55 мин, 6 сек 4794
Девушка протянула руку ладонью вниз, и я торопливо взял ее, чтобы прикоснуться губами к атласной перчатке.
Даниэль опустила книгу на колени, и я с любопытством посмотрел, что она читает, но на бордовой обложке не было названия, только узор из серебряных листьев.
— Рада с тобой познакомиться, — сказала девушка.
— Не опаздывай на вечеринку. Но и не приходи слишком рано, мы этого не любим.
Было в ней что-то вроде холодного благородства. Как будто она родилась не среди болот Луизианы, а где-то в Англии в середине девятнадцатого века. Впрочем… может быть, не зря Резнор говорит, что болота иногда рождают удивительные вещи? Не только вещи, насколько я могу понять.
Даниэль перевела взгляд на Фелицию:
— Будем рады видеть и вас.
Фелиция вспыхнула от удовольствия, но постаралась это скрыть и сбивчиво поблагодарила. Даниэль только кивнула, потом снова посмотрела на меня и углубилась в книгу. В отличие от сестры, она ни разу не улыбнулась.
Оставшиеся дни я не мог думать ни о чем, кроме предстоящей вечеринки. Майк отнесся к мероприятию со сдержанным энтузиазмом, а вот Фелиция успела купить немыслимое белоснежное платье, расшитое перьями, и вуаль.
— Ты похожа на труп, — заявил Майк.
Фелиция только рассмеялась и убежала искать туфли. Меня же куда больше занимали мысли о том, что будет в таинственном доме. Хотя на самом деле — и я боялся признать это — меня волновали сестры Мейнард. Причем я сам не мог определится, которой из них отдавал предпочтение.
В назначенный день я места себе не находил, ожидая, когда же наступит вечер и можно будет отправиться в поместье. Наконец, я вышел из дома, одетый в черное: мне казалось, сестрам это понравится. Такси пришло вовремя, и выглядывая из мутного окошка на горящие новоорлеанские улицы, я думал, что жизнь определенно прекрасна.
Мы остановились за городом, перед великолепным особняком за высоким забором с коваными воротами, сейчас широко распахнутыми. Едва я вышел из кареты, как заметил девушку, прислонившуюся спиной к створке ворот. Я не сразу узнал Даниэль в белом платье с пышной юбкой и оголенными плечами.
— Я ждала тебя.
Она отделилась от ворот и подошла. Ее губы прикоснулись к моей щеке в приветственном жесте, и я снова почувствовал аромат болота, только теперь к нему примешались сладковатые цветочные ноты.
Взяв меня под руку, Даниэль повела по дорожке к дому, шурша подолом платья по камням. Окна поместья горели, оно выступало из сумрака в объятиях огромных дубов, сцепивших ветви над крышей. До нас доносились только смутные звуки музыки, над которыми без труда одерживало верх болото и стрекот насекомых.
Моя прекрасная спутница не проронила ни слова, и я чувствовал себя немного неловко. Было что-то сюрреалистичное в этом поместье, болоте и наших фигурах, черной и белой, торжественно бредущих сквозь стелящийся туман. Кадр из старого фильма ужасов.
Мы поднялись на крыльцо, и Даниэль распахнула дверь, легонько подтолкнув в спину. Прежде чем снова раствориться в ночи, она наклонилась к моему уху и шепнула:
— Laissez les bons temps rouler.
— Пусть текут хорошие деньки, — повторил я одними губами неофициальный девиз Нового Орлеана.
Даниэль ускользнула во мрак, и я с запозданием подумал, что она, вероятно, приветствует каждого из гостей и проводит до поместья. Вероятно, этот ритуал доставляет ей удовольствие.
Поместье было набито гостями. Весь первый этаж занимали люди, которые пили, курили, разговаривали и снова повторяли все по кругу. Кому надоедали подобные развлечения, удалялись на второй этаж. Стены, в основном, были задрапированы черной тканью, повсюду горели свечи, я не заметил ни одной электрической лампы. Разгоряченные тела людей впитывали благоухание неведомых цветов, они развлекались и предавались порокам. Заглянув на кухню, я увидел, что одна парочка устроила эротический массаж прямо на столе.
Я не рискнул пробовать абсент, который лился рекой, и предпочел вино. Блуждая по первому этажу, я то и дело поглядывал на входную дверь и роскошную лестницу наверх, ожидая, когда увижу одну из хозяек дома.
Луизу я нашел быстрее, чем ожидал. Она сидела на диване в самом дальнем и темном углу огромной гостиной, беседуя с каким-то мужчиной. Я не хотел мешать и собирался уйти, но Луиза успела меня заметить и поманила рукой.
— Рада, что ты пришел к нам.
Губами она коснулась моей щеки тем же движением, что и сестра. Даже в скудном свете этой части комнаты я смог увидеть, что на ней маленькое черное платье, бархат и кружево, и длинные черные перчатки. В руках Луиза держала стакан с зеленоватой жидкостью.
Грациозно сев на прежнее место, она представила меня спутнику:
— Дэмиен Кросби, поэт. Харт, студент отделения английского языка.
Мы обменялись рукопожатиями, и я смог разглядеть нового знакомого. На вид ему было не больше, чем мне, тоже в черном, с изящной розой в петлице. Густые темные волосы, бледная кожа и совершенно черные глаза, которые вместе с усмешкой создавали жутковатое впечатление.
Даниэль опустила книгу на колени, и я с любопытством посмотрел, что она читает, но на бордовой обложке не было названия, только узор из серебряных листьев.
— Рада с тобой познакомиться, — сказала девушка.
— Не опаздывай на вечеринку. Но и не приходи слишком рано, мы этого не любим.
Было в ней что-то вроде холодного благородства. Как будто она родилась не среди болот Луизианы, а где-то в Англии в середине девятнадцатого века. Впрочем… может быть, не зря Резнор говорит, что болота иногда рождают удивительные вещи? Не только вещи, насколько я могу понять.
Даниэль перевела взгляд на Фелицию:
— Будем рады видеть и вас.
Фелиция вспыхнула от удовольствия, но постаралась это скрыть и сбивчиво поблагодарила. Даниэль только кивнула, потом снова посмотрела на меня и углубилась в книгу. В отличие от сестры, она ни разу не улыбнулась.
Оставшиеся дни я не мог думать ни о чем, кроме предстоящей вечеринки. Майк отнесся к мероприятию со сдержанным энтузиазмом, а вот Фелиция успела купить немыслимое белоснежное платье, расшитое перьями, и вуаль.
— Ты похожа на труп, — заявил Майк.
Фелиция только рассмеялась и убежала искать туфли. Меня же куда больше занимали мысли о том, что будет в таинственном доме. Хотя на самом деле — и я боялся признать это — меня волновали сестры Мейнард. Причем я сам не мог определится, которой из них отдавал предпочтение.
В назначенный день я места себе не находил, ожидая, когда же наступит вечер и можно будет отправиться в поместье. Наконец, я вышел из дома, одетый в черное: мне казалось, сестрам это понравится. Такси пришло вовремя, и выглядывая из мутного окошка на горящие новоорлеанские улицы, я думал, что жизнь определенно прекрасна.
Мы остановились за городом, перед великолепным особняком за высоким забором с коваными воротами, сейчас широко распахнутыми. Едва я вышел из кареты, как заметил девушку, прислонившуюся спиной к створке ворот. Я не сразу узнал Даниэль в белом платье с пышной юбкой и оголенными плечами.
— Я ждала тебя.
Она отделилась от ворот и подошла. Ее губы прикоснулись к моей щеке в приветственном жесте, и я снова почувствовал аромат болота, только теперь к нему примешались сладковатые цветочные ноты.
Взяв меня под руку, Даниэль повела по дорожке к дому, шурша подолом платья по камням. Окна поместья горели, оно выступало из сумрака в объятиях огромных дубов, сцепивших ветви над крышей. До нас доносились только смутные звуки музыки, над которыми без труда одерживало верх болото и стрекот насекомых.
Моя прекрасная спутница не проронила ни слова, и я чувствовал себя немного неловко. Было что-то сюрреалистичное в этом поместье, болоте и наших фигурах, черной и белой, торжественно бредущих сквозь стелящийся туман. Кадр из старого фильма ужасов.
Мы поднялись на крыльцо, и Даниэль распахнула дверь, легонько подтолкнув в спину. Прежде чем снова раствориться в ночи, она наклонилась к моему уху и шепнула:
— Laissez les bons temps rouler.
— Пусть текут хорошие деньки, — повторил я одними губами неофициальный девиз Нового Орлеана.
Даниэль ускользнула во мрак, и я с запозданием подумал, что она, вероятно, приветствует каждого из гостей и проводит до поместья. Вероятно, этот ритуал доставляет ей удовольствие.
Поместье было набито гостями. Весь первый этаж занимали люди, которые пили, курили, разговаривали и снова повторяли все по кругу. Кому надоедали подобные развлечения, удалялись на второй этаж. Стены, в основном, были задрапированы черной тканью, повсюду горели свечи, я не заметил ни одной электрической лампы. Разгоряченные тела людей впитывали благоухание неведомых цветов, они развлекались и предавались порокам. Заглянув на кухню, я увидел, что одна парочка устроила эротический массаж прямо на столе.
Я не рискнул пробовать абсент, который лился рекой, и предпочел вино. Блуждая по первому этажу, я то и дело поглядывал на входную дверь и роскошную лестницу наверх, ожидая, когда увижу одну из хозяек дома.
Луизу я нашел быстрее, чем ожидал. Она сидела на диване в самом дальнем и темном углу огромной гостиной, беседуя с каким-то мужчиной. Я не хотел мешать и собирался уйти, но Луиза успела меня заметить и поманила рукой.
— Рада, что ты пришел к нам.
Губами она коснулась моей щеки тем же движением, что и сестра. Даже в скудном свете этой части комнаты я смог увидеть, что на ней маленькое черное платье, бархат и кружево, и длинные черные перчатки. В руках Луиза держала стакан с зеленоватой жидкостью.
Грациозно сев на прежнее место, она представила меня спутнику:
— Дэмиен Кросби, поэт. Харт, студент отделения английского языка.
Мы обменялись рукопожатиями, и я смог разглядеть нового знакомого. На вид ему было не больше, чем мне, тоже в черном, с изящной розой в петлице. Густые темные волосы, бледная кожа и совершенно черные глаза, которые вместе с усмешкой создавали жутковатое впечатление.
Страница 4 из 15
