Осенью 1840 года мне, в качестве агента Ост-Индийской компании, предстояло небольшое путешествие по западной Бенгалии. В силу деликатности моего поручения, я не решился воспользоваться сомнительным комфортом местной железной дороги и, вместе с тремя проводниками, отправился к цели пешком. Предприятие выдалось, на редкость, утомительным и не заслуживало бы упоминания, если бы не удивительное происшествие, умолчать о котором, я не могу.
9 мин, 12 сек 14210
Вот тут, собственно говоря, и начинается моя история. В битве со Змеем я получил несколько тяжелых ран и почти на полгода остался прикованным к постели. Первое время жители деревни обращались со мной как с божеством. Женщины и дети, дни и ночи напролет проводили у входа в мое жилище, стараясь по первому требованию исполнить любую мою прихоть. Однако время шло и уже три месяца спустя, их поведение разительным образом изменилось. С каждым днем уход за мной становился все хуже и хуже. Дошло до того, что мне перестали приносить еду. Даже спасенный мною Бассант, перестал меня навещать. Я чувствовал, что силы стремительно покидают меня. Когда голод стал невыносим, я собрал волю в кулак и, опираясь на саблю, вышел из хижины, надеясь найти разумное объяснение происходящему.
Моим глазам открылось омерзительное зрелище. В жизни деревни, еще недавно тихой и размеренной, произошли колоссальные перемены. Куда бы я ни пошел, я повсюду встречал пьяных или прелюбодействовавших индусов. Люди словно сошли с ума. Я заходил в хижины и видел младенцев, захлебывающихся голодным плачем. Видел матерей, увлеченных любовной игрой с первым встречным. Видел мужей, отупевших от беспробудного пьянства. Поля находились в крайнем запустении, никто даже и не думал работать. В жителей деревни как будто вселился дьявол. Порок, похоть и лень — правили бал.
Мне хотелось найти кого-то, кто мог бы мне объяснить, что, черт возьми, здесь происходит. Я решил поговорить с Биджаем, но, сколько не искал, так и не смог найти старика. Словно лунатик я бродил по улицам деревни, в надежде найти островок спокойствия в этом океане страстей. Внезапно я замер, пораженный. Со всей ясностью, мне вдруг открылось, что виновником всего этого следует считать меня. Убив Змея, я убил закон. Желая творить добро, я на деле причинил вред. И исправить причиненный мной вред, кроме меня, похоже, было некому.
Дальше я действовал будто в горячке. В одной из хижин я отыскал Бассанта. Он был абсолютно пьян. Я за волосы вытащил его из хижины, ярость прибавила мне силы, подтащил к алтарю и одним ударом отсек ему голову. Круг замкнулся.
— Закон Змея свят! Каждый, кто пойдет против него будет убит! — так я кричал, пока не охрип, затем вернулся в хижину, рухнул на кровать и уснул.
По правде сказать, я думал, что индусы убьют меня ночью, однако вместо этого, я обнаружил у своего изголовья цветы и подарки. Странно, но после всего случившегося, я быстро пошел на поправку. Люди, получившие свободу, которой так неумело воспользовались, были рады, скорее от нее избавится. Жизнь деревни быстро вернулась в прежнее русло, но я так и не решился уехать. С тех пор в этих местах спокойно. С тех пор в этих местах живет новый змей«.»
Рассказчик умолк. Некоторое время мы сидели молча, затем я решился задать вопрос.
— Вы упомянули о событиях при Пандишери, но ведь прошло уже, — я умолк, не решаясь продолжить.
— Почти восемьдесят лет, — голос дрожал, — Господи, Гленкэрн, неужели вы еще не поняли?
Рывком он стянул перчатку, закатал рукав рубашки и протянул мне ладонь. Руку его, до самого локтя покрывала темно-зеленая чешуя.
Моим глазам открылось омерзительное зрелище. В жизни деревни, еще недавно тихой и размеренной, произошли колоссальные перемены. Куда бы я ни пошел, я повсюду встречал пьяных или прелюбодействовавших индусов. Люди словно сошли с ума. Я заходил в хижины и видел младенцев, захлебывающихся голодным плачем. Видел матерей, увлеченных любовной игрой с первым встречным. Видел мужей, отупевших от беспробудного пьянства. Поля находились в крайнем запустении, никто даже и не думал работать. В жителей деревни как будто вселился дьявол. Порок, похоть и лень — правили бал.
Мне хотелось найти кого-то, кто мог бы мне объяснить, что, черт возьми, здесь происходит. Я решил поговорить с Биджаем, но, сколько не искал, так и не смог найти старика. Словно лунатик я бродил по улицам деревни, в надежде найти островок спокойствия в этом океане страстей. Внезапно я замер, пораженный. Со всей ясностью, мне вдруг открылось, что виновником всего этого следует считать меня. Убив Змея, я убил закон. Желая творить добро, я на деле причинил вред. И исправить причиненный мной вред, кроме меня, похоже, было некому.
Дальше я действовал будто в горячке. В одной из хижин я отыскал Бассанта. Он был абсолютно пьян. Я за волосы вытащил его из хижины, ярость прибавила мне силы, подтащил к алтарю и одним ударом отсек ему голову. Круг замкнулся.
— Закон Змея свят! Каждый, кто пойдет против него будет убит! — так я кричал, пока не охрип, затем вернулся в хижину, рухнул на кровать и уснул.
По правде сказать, я думал, что индусы убьют меня ночью, однако вместо этого, я обнаружил у своего изголовья цветы и подарки. Странно, но после всего случившегося, я быстро пошел на поправку. Люди, получившие свободу, которой так неумело воспользовались, были рады, скорее от нее избавится. Жизнь деревни быстро вернулась в прежнее русло, но я так и не решился уехать. С тех пор в этих местах спокойно. С тех пор в этих местах живет новый змей«.»
Рассказчик умолк. Некоторое время мы сидели молча, затем я решился задать вопрос.
— Вы упомянули о событиях при Пандишери, но ведь прошло уже, — я умолк, не решаясь продолжить.
— Почти восемьдесят лет, — голос дрожал, — Господи, Гленкэрн, неужели вы еще не поняли?
Рывком он стянул перчатку, закатал рукав рубашки и протянул мне ладонь. Руку его, до самого локтя покрывала темно-зеленая чешуя.
Страница 3 из 3
