Историю, которая произошла в нашем городке, можно было бы отнести к разряду курьезных, если бы не одно «но»… В старину говорили, что у каждого из нас дата смерти написана на обратной стороне лба: не увидеть ее, не избежать. Так вот, жил в нашем городке парень, Василий, красивый такой, статный, а глаза — что те озера, можно утонуть.
2 мин, 33 сек 16468
Да ума у Васи отродясь не было: и выпить любил, и за девчонками поволочиться, а уж до драк — так сам не свой. Но к годам так к 30-ти все же остепенился: женился — то ли по пьянке, то ли по большой любви — и стал образцовым отцом семейства. Одно смущало: нагадала ему еще в детстве цыганка смерть в 40 лет, а дата как раз и наступила…
Надо сказать, что каждую весну наш городок словно вымирает: живем мы за Полярным кругом, и дети наши от долгих полярных ночей превращаются в бледные поганки, поэтому каждый любящий родитель старается к лету вывезти свое дите на солнышко — к бабушкам, дедушкам, тетушкам, дядюшкам. Вот и Васина жена повезла детей к родственникам, здраво рассудив, что уж пару дней любимый муженек без нее продержится, не пропадет. Заботливо сварила ему огромную кастрюлю борща, поцеловала на прощанье и уехала.
Только жена за порог, Василия как подменили: квартира наполнилась друзьями и подружками его буйной молодости, музыка гремит, водка льется рекой. Сам Вася от избытка чувств открыл окно (он жил в девятиэтажном доме на самом верхнем этаже), вскочил на подоконник и, приплясывая, стал орать во все горло матерные частушки. Внизу собрались зрители, смеялись, подбадривали и требовали на «бис» исполнить наиболее понравившееся«произведение». И тут то ли порыв ветра, то ли Вася потерял ориентацию в пространстве — сначала вниз полетела кастрюля с борщом, окатив своим содержимым разгоряченных зрителей, а следом за ней и… сам Вася с криком: «Мать, мать, мать…».
Наверно, истина, что «пьяному море по колено», в этот раз сработала превосходно: отделался Вася можно сказать легко, учитывая высоту падения, — переломом обеих ног, одной руки, да еще по странному стечению обстоятельств голос пропал.
Приехавшая жена в слезах бросилась в больницу и, увидев любимого муженька на растяжках, загипсованного, как мумия с ног до головы, заказала ему отдельную палату и стала за ним ухаживать, как за маленьким ребенком. Но через какое-то время увидела она в огромных Васиных глазах тоску, и то ли почуяла бабьей натурой, то ли он своей не искалеченной рукой ей таинственные знаки подал, но только поняла жена, что Васе нужно выпить и покурить.
Желание больного— святое, поэтому жена потихоньку принесла в больницу бутылку ядреного, домашнего самогона, и половину пролив на Васю, половину влив в него самого, удовлетворила жажду больного, сунула ему в рот зажженную сигарету и пошла «на шухер». Пока она караулила Васину палату от неожиданного посягательства медперсонала, нос ее уловил приятный, аппетитный запах шашлычка… Ворвавшись в палату, жена увидела страшную картину: от выпавшей сигареты постель больного пылала, как олимпийский факел, Вася напоминал незабвенную Жанну Д «Арк, и только губы беззвучно шептали:» Мать, мать, мать…
В ожоговом центре долго боролись за Васину жизнь, месяц он находился на грани жизни и смерти, но все закончилось благополучно… Вася выздоровел и вернулся в родные пенаты. Видимо, в порыве благодарности, решил он преподнести жене подарок: купил ей дорогущие туфли на огромной шпильке. Но Васина жена подарок не оценила: то ли размер не подошел, то ли цвет, то ли денег стало жалко, да только размахнувшись, ударила она этой самой туфлей Васю по голове. И надо же такому случиться: шпилька угодила Василию прямиком в глаз. Смерть была мгновенной…«.»
Надо сказать, что каждую весну наш городок словно вымирает: живем мы за Полярным кругом, и дети наши от долгих полярных ночей превращаются в бледные поганки, поэтому каждый любящий родитель старается к лету вывезти свое дите на солнышко — к бабушкам, дедушкам, тетушкам, дядюшкам. Вот и Васина жена повезла детей к родственникам, здраво рассудив, что уж пару дней любимый муженек без нее продержится, не пропадет. Заботливо сварила ему огромную кастрюлю борща, поцеловала на прощанье и уехала.
Только жена за порог, Василия как подменили: квартира наполнилась друзьями и подружками его буйной молодости, музыка гремит, водка льется рекой. Сам Вася от избытка чувств открыл окно (он жил в девятиэтажном доме на самом верхнем этаже), вскочил на подоконник и, приплясывая, стал орать во все горло матерные частушки. Внизу собрались зрители, смеялись, подбадривали и требовали на «бис» исполнить наиболее понравившееся«произведение». И тут то ли порыв ветра, то ли Вася потерял ориентацию в пространстве — сначала вниз полетела кастрюля с борщом, окатив своим содержимым разгоряченных зрителей, а следом за ней и… сам Вася с криком: «Мать, мать, мать…».
Наверно, истина, что «пьяному море по колено», в этот раз сработала превосходно: отделался Вася можно сказать легко, учитывая высоту падения, — переломом обеих ног, одной руки, да еще по странному стечению обстоятельств голос пропал.
Приехавшая жена в слезах бросилась в больницу и, увидев любимого муженька на растяжках, загипсованного, как мумия с ног до головы, заказала ему отдельную палату и стала за ним ухаживать, как за маленьким ребенком. Но через какое-то время увидела она в огромных Васиных глазах тоску, и то ли почуяла бабьей натурой, то ли он своей не искалеченной рукой ей таинственные знаки подал, но только поняла жена, что Васе нужно выпить и покурить.
Желание больного— святое, поэтому жена потихоньку принесла в больницу бутылку ядреного, домашнего самогона, и половину пролив на Васю, половину влив в него самого, удовлетворила жажду больного, сунула ему в рот зажженную сигарету и пошла «на шухер». Пока она караулила Васину палату от неожиданного посягательства медперсонала, нос ее уловил приятный, аппетитный запах шашлычка… Ворвавшись в палату, жена увидела страшную картину: от выпавшей сигареты постель больного пылала, как олимпийский факел, Вася напоминал незабвенную Жанну Д «Арк, и только губы беззвучно шептали:» Мать, мать, мать…
В ожоговом центре долго боролись за Васину жизнь, месяц он находился на грани жизни и смерти, но все закончилось благополучно… Вася выздоровел и вернулся в родные пенаты. Видимо, в порыве благодарности, решил он преподнести жене подарок: купил ей дорогущие туфли на огромной шпильке. Но Васина жена подарок не оценила: то ли размер не подошел, то ли цвет, то ли денег стало жалко, да только размахнувшись, ударила она этой самой туфлей Васю по голове. И надо же такому случиться: шпилька угодила Василию прямиком в глаз. Смерть была мгновенной…«.»
