Вулко сидел перед зеркалом и наносил грим. Густо размазав белила по ладоням, он водил ими по лицу, и глубокие, не по возрасту, морщины сглаживались, черты лица пропадали, и вот из зеркала на него уже смотрел белый блин с глазами. Гадко задребезжал будильник — ну вот, огорчился клоун, придется брать такси — грим еще не закончен, а из Праги-6 добираться до центра общественным транспортом — то еще удовольствие. Машину Вулко водить умел, но не любил пражских кривых и закругленных улиц, вдобавок, машину пришлось продать, когда умерла мать и понадобились деньги на похороны.
88 мин, 9 сек 6879
— А если нету причин объективных, какими же были субъективные? — спрашивал Андрей пациента, при этом спрашивая себя, что же он вытворяет. Поехал к черту на кулички, выяснять обстоятельства смерти своей жены и ребенка… ради чего?
— Ну, скажем так, Андрей, я просто потерял стимул жить. Цель пропала, — скучающе произнес Ярослав и посмотрел куда-то на стену.
— А какова была Ваша цель?
— Не стройте из себя дурака, доктор, — раздраженно бросил бедолага, — Вы не могли не читать об обстоятельствах, при которых я попал сюда, а не на стол к коронеру, как и должен был.
— То есть целью Вашей жизни была смерть? Тогда Вы ничего еще не потеряли, — Психиатр намеренно прикидывался дурачком — ничто не заставляет людей разоткровенничаться лучше, чем желание быть понятым и услышанным.
— Я потерял все, доктор, и Вы должны понимать лучше других. Ведь это Ваша дочь стала Скорбным Агнцем. Вы знаете, что именно Ваша жена должна была… Увидев выражение лица Андрея, пациент осекся.
— Простите, не хотел Вас расстраивать. Просто, находясь здесь начинаешь чувствовать свою безнаказанность и начинаешь по-настоящему сходить с ума.
— То есть Вы считаете, что психически здоровы, — взяв себя в руки спросил психиатр.
— Да, разумеется, да, как Вы еще не поняли? Разумеется, я здоров! — неловко взмахнул связанными руками пациент и случайно смахнул очки с носа так неосторожно наклонившегося доктора. С нежным звоном изящный предмет в золотой оправе упал на кафельный пол, приземлившись на линзы. Те разлетелись блестящими осколками по всему полу.
— Ничего страшного, все в порядке, рама цела, а линзы вставить стоит нынче копейки, — Андрей постарался изобразить безмятежность, но Вулко видел, как неуютно и беззащитно ощущает себя доктор.
— Пойду уборщицу приведу, — буркнул санитар и оставил пациента наедине с посетителями.
— А теперь слушайте, — наклонился Ярослав к Андрею, — Здесь нет никакого безумия, никакой темной тайны, просто Алый Король в ночь кровавой луны призвал дочерей и сыновей своих выйти из утробы Матери, поклониться Отцу и возрадоваться с Сыном навеки. И мы, отмеченные знаком его, откликнулись на зов. Теперь и жена, и дочь твои возрадуются в Алых Чертогах под напевы гияд. А я… я сгнию в этой чертовой психушке, если ничего не сделаю.
С небывалой ловкостью для человека в кожаных кандалах на руках и ногах, Ярослав оттолкнул Андрея, заставив того повалиться на пол вместе со стулом. Вулко было бросился на помощь другу, но тот не интересовал буйного пациента. Тот упал на колени завозил руками по полу. Нашарив пальцами осколок от очков, он с выражением исступленного восхищения поднял кусок стекла и вонзил себе в шею. Белый кафель и стены мгновенно покрывались каплями крови, словно под аэрографом. Безумная улыбка застыла на лице Ярослава, пока тот подобно фонтану орошал друзей и помещения собственной кровью. Когда он, наконец, свалился на скользкий от крови пол, палата стала почти целиком красной. Алой. В тот день Вулко так и не пошел на работу, а Андрей отменил все приемы. Оба они сидели в кабинете Гофмана и лечили нервы сладковато-терпким шерри.
— Теперь, Вулко, ты на живом, до определенного момента, примере наблюдал такое явление как фанатизм и психоз на оккультной почве. Страшно?
— Ты думаешь, я зассу? — Храбрился Вулко, хотя на душе у него было неспокойно, — Я вещи и похуже видел. Ты из коры кашу жрал когда-нибудь? А я жрал! А как человек от гангрены умирает, видел? Это тебе не твоя стерильная анатомичка на третьем курсе. А я видел, как гной тек, как нога воняла. И лицо я видел — страшное лицо, Андрюш. Так что, не пытайся меня впечатлить — сам вон в порядок лучше приди — до сих пор, видно, поджилки дрожат.
— Страх — это нормальная реакция человека на подобные явления, мой дорогой друг. Безумен лишь тот, кто не ведает страха. Как и наш, столь скоропостижно почивший пациент.
— Кстати, о нем. Ты вслушался в то, что он говорит?
— Честно говоря, меня несколько отвлекло падение со стула.
— А вот я очень старался услышать — ты знаешь, с чешским у меня средне. Он сказал, что все проводившие ритуал были как-то «отмечены» и должны«выйти из утробы». На самоубийство вовсе не похоже, не находишь?
— А на что это похоже? Ты фотографии с места преступления видел? Показать тебе? Показать? — вспылил доктор, изменив своему обычно холодному нраву.
— Ну, скажем так, Андрей, я просто потерял стимул жить. Цель пропала, — скучающе произнес Ярослав и посмотрел куда-то на стену.
— А какова была Ваша цель?
— Не стройте из себя дурака, доктор, — раздраженно бросил бедолага, — Вы не могли не читать об обстоятельствах, при которых я попал сюда, а не на стол к коронеру, как и должен был.
— То есть целью Вашей жизни была смерть? Тогда Вы ничего еще не потеряли, — Психиатр намеренно прикидывался дурачком — ничто не заставляет людей разоткровенничаться лучше, чем желание быть понятым и услышанным.
— Я потерял все, доктор, и Вы должны понимать лучше других. Ведь это Ваша дочь стала Скорбным Агнцем. Вы знаете, что именно Ваша жена должна была… Увидев выражение лица Андрея, пациент осекся.
— Простите, не хотел Вас расстраивать. Просто, находясь здесь начинаешь чувствовать свою безнаказанность и начинаешь по-настоящему сходить с ума.
— То есть Вы считаете, что психически здоровы, — взяв себя в руки спросил психиатр.
— Да, разумеется, да, как Вы еще не поняли? Разумеется, я здоров! — неловко взмахнул связанными руками пациент и случайно смахнул очки с носа так неосторожно наклонившегося доктора. С нежным звоном изящный предмет в золотой оправе упал на кафельный пол, приземлившись на линзы. Те разлетелись блестящими осколками по всему полу.
— Ничего страшного, все в порядке, рама цела, а линзы вставить стоит нынче копейки, — Андрей постарался изобразить безмятежность, но Вулко видел, как неуютно и беззащитно ощущает себя доктор.
— Пойду уборщицу приведу, — буркнул санитар и оставил пациента наедине с посетителями.
— А теперь слушайте, — наклонился Ярослав к Андрею, — Здесь нет никакого безумия, никакой темной тайны, просто Алый Король в ночь кровавой луны призвал дочерей и сыновей своих выйти из утробы Матери, поклониться Отцу и возрадоваться с Сыном навеки. И мы, отмеченные знаком его, откликнулись на зов. Теперь и жена, и дочь твои возрадуются в Алых Чертогах под напевы гияд. А я… я сгнию в этой чертовой психушке, если ничего не сделаю.
С небывалой ловкостью для человека в кожаных кандалах на руках и ногах, Ярослав оттолкнул Андрея, заставив того повалиться на пол вместе со стулом. Вулко было бросился на помощь другу, но тот не интересовал буйного пациента. Тот упал на колени завозил руками по полу. Нашарив пальцами осколок от очков, он с выражением исступленного восхищения поднял кусок стекла и вонзил себе в шею. Белый кафель и стены мгновенно покрывались каплями крови, словно под аэрографом. Безумная улыбка застыла на лице Ярослава, пока тот подобно фонтану орошал друзей и помещения собственной кровью. Когда он, наконец, свалился на скользкий от крови пол, палата стала почти целиком красной. Алой. В тот день Вулко так и не пошел на работу, а Андрей отменил все приемы. Оба они сидели в кабинете Гофмана и лечили нервы сладковато-терпким шерри.
— Теперь, Вулко, ты на живом, до определенного момента, примере наблюдал такое явление как фанатизм и психоз на оккультной почве. Страшно?
— Ты думаешь, я зассу? — Храбрился Вулко, хотя на душе у него было неспокойно, — Я вещи и похуже видел. Ты из коры кашу жрал когда-нибудь? А я жрал! А как человек от гангрены умирает, видел? Это тебе не твоя стерильная анатомичка на третьем курсе. А я видел, как гной тек, как нога воняла. И лицо я видел — страшное лицо, Андрюш. Так что, не пытайся меня впечатлить — сам вон в порядок лучше приди — до сих пор, видно, поджилки дрожат.
— Страх — это нормальная реакция человека на подобные явления, мой дорогой друг. Безумен лишь тот, кто не ведает страха. Как и наш, столь скоропостижно почивший пациент.
— Кстати, о нем. Ты вслушался в то, что он говорит?
— Честно говоря, меня несколько отвлекло падение со стула.
— А вот я очень старался услышать — ты знаешь, с чешским у меня средне. Он сказал, что все проводившие ритуал были как-то «отмечены» и должны«выйти из утробы». На самоубийство вовсе не похоже, не находишь?
— А на что это похоже? Ты фотографии с места преступления видел? Показать тебе? Показать? — вспылил доктор, изменив своему обычно холодному нраву.
Страница 11 из 27
