Вулко сидел перед зеркалом и наносил грим. Густо размазав белила по ладоням, он водил ими по лицу, и глубокие, не по возрасту, морщины сглаживались, черты лица пропадали, и вот из зеркала на него уже смотрел белый блин с глазами. Гадко задребезжал будильник — ну вот, огорчился клоун, придется брать такси — грим еще не закончен, а из Праги-6 добираться до центра общественным транспортом — то еще удовольствие. Машину Вулко водить умел, но не любил пражских кривых и закругленных улиц, вдобавок, машину пришлось продать, когда умерла мать и понадобились деньги на похороны.
88 мин, 9 сек 6886
— Ты думаешь, я совсем псих, раз здесь все это устроил? Может и так. Однако, нас, психов таких, оказывается, вагон и маленькая тележка. И у некоторых, подчеркну, у очень немногих получалось провести ритуал верно. Я прочел только об одном случае успешного исхода. Произошло это, правда, после целых десяти лет попыток, но… В общем, я вышел на описание ритуала. Знаешь, что за эту распечатку я отдал больше, чем стоит эта квартира?
— Откуда, Вулко? — Изумился Андрей, даже оторвавшись от листков.
— Так я ее ж и заложил! Не боись, на улице не останусь. Мне от мамки вот, доля в квартире под нами досталась. Переехать мне туда, конечно, никто не даст, но когда дом расселят — буду иметь право на квартиру в новом жилье. Не ссы, у меня времени до осени. А до осени-то мы точно это дело добьем. Мы же все-таки друзья, а квартира — тьфу — обои да кирпичи.
— А откуда ты взял тело?
— Тоже пришлось вложиться. Но ты подумай только, какая удача, прости Господи, но это же судьба! Накануне красной луны умирает девушка, в которую я был… да я до сих пор в нее влюблен! Подумай только — это одно из основных условий для ритуала. Как Орфей вывел Эвридику из Аида, так мы сможем вернуть тех, кого любим к нам.
— Вулко, Эвридика не вернулась.
— Да, я помню, читал. Орфей совершил ошибку в ритуале, если можно так сказать. Я же тренировался почти неделю — мы не ошибемся.
Андрею хотелось прилечь. Прилечь, принять спокойное положение и подумать обо всем, что он видел и слышал. Как ответственному врачу, гражданину и даже как другу ему все еще стоило вызвать полицию и настоять на психологической экспертизе, доказать, что Вулко совершал все эти бессмысленные действия, находясь в кризисной фазе заболевания. Но как любящему отцу ему невероятно хотелось предпринять еще одну попытку. Как только Вулко заговорил о любви к ушедшим, Андрей понял, что вернуть удастся только дочь. Жену он сначала просто не понимал, потом ушла любовь и вскоре ее место заменила ненависть. Ненависть за гадкое предательство его, их семьи и, за то что эта сука отобрала его малышку. Его маленькое двухлетнее солнышко, которая так любила воздушные шары, кашу с арахисовым маслом и играть в прятки с папой. Постаравшись незаметно утереть слезы, Андрей мысленно сжег очередной мост и спросил:
— Каков твой план?
— Вот это дело, — обрадованно прогрохотал Вулко и начал приготовления. Мечась по комнате, он продолжал непрерывно болтать, посвящая Андрея в детали ритуала.
— В общем-то никакой хитрой затеи. Ритуал этот, как мне объяснили, появился как часть дочеловеческих религий. Не смотри на меня так! За что купил, за то и продаю. В общем-то смысл в том, что ритуал должен открывать некий «архив душ», где находятся все те, кто когда-либо умирал, когда-либо будет жить. Открытие этого архива, по сути, лишь полдела. Самое сложное — это приманить нужную тебе душу. И вот как раз здесь и вступает в игру личность «открывающего» — душа или сущность человека будет ориентироваться на твою любовь, как на маяк. Такая вот поэзия, блядь! — неожиданно резко закончил Вулко.
Будто находясь в каком-то трансе, Андрей поймал себя на мысли, что ему интересно проследить логику бреда друга чуть дольше. Просто узнать, что у того на уме, потом сразу позвать полицию.
— И что же нам потребуется? Лягушачья кожа, кровь девственницы, рука висельника? У меня, кстати, одна лежит в приемной, — Скептическое веселье позволяло психиатру самому не тронуться умом от осознания того, во что превратился его несчастный пациент.
— Ну, с этой частью я уже справился без тебя. Больше месяца я питаюсь бездрожжевым хлебом и дождевой водой и ни крупинки соли. Так что засунь свой сарказм куда поглубже, будь добр. -Дождевой? Так ведь зима…
— Снег растапливал, — отрезал Вулко, и Андрей понял, что клоун вошел в ту фазу, когда нужно позволить ему закончить начатое. В конце концов, что можно сделать с трупом? Хотя…
— Друг мой, скажи мне, как своему терапевту, эта девушка, она ведь тебе нравилась…
— Ритуалу должно предшествовать полное воздержание в течение минимум одного лунного цикла, в том числе от мастурбации и, соответственно, некрофилии, раз уж ты спрашиваешь, друг, — Невесело осклабился Вулко, — Ага, вот уже месяц. У меня уже от вида манекенов слюнки текут. Я когда труп привез, думал вообще себе глаза завязать. Ну, видишь, справился. Мрачный фанатизм, блестевший в глазах пациента будил в сердце доктора давно забытый ужас — такой же взгляд был у его жены, когда та оглушила его ударом пресс-папье по голове, и он мог только бессильно валяться на полу и наблюдать, как сектантка уносит их общее дитя в ночь.
— Я ценю твою жертву, но не расскажешь ли ты мне, в чем суть самого ритуала? — Уже с опаской спрашивал Андрей, ожидая, что Вулко сейчас притащит в комнату какую-нибудь курицу или щенка… Или младенца?
Вулко же лишь грохнул на пол явно тяжелую сумку.
— Это, так сказать, на сдачу приобрел.
— Откуда, Вулко? — Изумился Андрей, даже оторвавшись от листков.
— Так я ее ж и заложил! Не боись, на улице не останусь. Мне от мамки вот, доля в квартире под нами досталась. Переехать мне туда, конечно, никто не даст, но когда дом расселят — буду иметь право на квартиру в новом жилье. Не ссы, у меня времени до осени. А до осени-то мы точно это дело добьем. Мы же все-таки друзья, а квартира — тьфу — обои да кирпичи.
— А откуда ты взял тело?
— Тоже пришлось вложиться. Но ты подумай только, какая удача, прости Господи, но это же судьба! Накануне красной луны умирает девушка, в которую я был… да я до сих пор в нее влюблен! Подумай только — это одно из основных условий для ритуала. Как Орфей вывел Эвридику из Аида, так мы сможем вернуть тех, кого любим к нам.
— Вулко, Эвридика не вернулась.
— Да, я помню, читал. Орфей совершил ошибку в ритуале, если можно так сказать. Я же тренировался почти неделю — мы не ошибемся.
Андрею хотелось прилечь. Прилечь, принять спокойное положение и подумать обо всем, что он видел и слышал. Как ответственному врачу, гражданину и даже как другу ему все еще стоило вызвать полицию и настоять на психологической экспертизе, доказать, что Вулко совершал все эти бессмысленные действия, находясь в кризисной фазе заболевания. Но как любящему отцу ему невероятно хотелось предпринять еще одну попытку. Как только Вулко заговорил о любви к ушедшим, Андрей понял, что вернуть удастся только дочь. Жену он сначала просто не понимал, потом ушла любовь и вскоре ее место заменила ненависть. Ненависть за гадкое предательство его, их семьи и, за то что эта сука отобрала его малышку. Его маленькое двухлетнее солнышко, которая так любила воздушные шары, кашу с арахисовым маслом и играть в прятки с папой. Постаравшись незаметно утереть слезы, Андрей мысленно сжег очередной мост и спросил:
— Каков твой план?
— Вот это дело, — обрадованно прогрохотал Вулко и начал приготовления. Мечась по комнате, он продолжал непрерывно болтать, посвящая Андрея в детали ритуала.
— В общем-то никакой хитрой затеи. Ритуал этот, как мне объяснили, появился как часть дочеловеческих религий. Не смотри на меня так! За что купил, за то и продаю. В общем-то смысл в том, что ритуал должен открывать некий «архив душ», где находятся все те, кто когда-либо умирал, когда-либо будет жить. Открытие этого архива, по сути, лишь полдела. Самое сложное — это приманить нужную тебе душу. И вот как раз здесь и вступает в игру личность «открывающего» — душа или сущность человека будет ориентироваться на твою любовь, как на маяк. Такая вот поэзия, блядь! — неожиданно резко закончил Вулко.
Будто находясь в каком-то трансе, Андрей поймал себя на мысли, что ему интересно проследить логику бреда друга чуть дольше. Просто узнать, что у того на уме, потом сразу позвать полицию.
— И что же нам потребуется? Лягушачья кожа, кровь девственницы, рука висельника? У меня, кстати, одна лежит в приемной, — Скептическое веселье позволяло психиатру самому не тронуться умом от осознания того, во что превратился его несчастный пациент.
— Ну, с этой частью я уже справился без тебя. Больше месяца я питаюсь бездрожжевым хлебом и дождевой водой и ни крупинки соли. Так что засунь свой сарказм куда поглубже, будь добр. -Дождевой? Так ведь зима…
— Снег растапливал, — отрезал Вулко, и Андрей понял, что клоун вошел в ту фазу, когда нужно позволить ему закончить начатое. В конце концов, что можно сделать с трупом? Хотя…
— Друг мой, скажи мне, как своему терапевту, эта девушка, она ведь тебе нравилась…
— Ритуалу должно предшествовать полное воздержание в течение минимум одного лунного цикла, в том числе от мастурбации и, соответственно, некрофилии, раз уж ты спрашиваешь, друг, — Невесело осклабился Вулко, — Ага, вот уже месяц. У меня уже от вида манекенов слюнки текут. Я когда труп привез, думал вообще себе глаза завязать. Ну, видишь, справился. Мрачный фанатизм, блестевший в глазах пациента будил в сердце доктора давно забытый ужас — такой же взгляд был у его жены, когда та оглушила его ударом пресс-папье по голове, и он мог только бессильно валяться на полу и наблюдать, как сектантка уносит их общее дитя в ночь.
— Я ценю твою жертву, но не расскажешь ли ты мне, в чем суть самого ритуала? — Уже с опаской спрашивал Андрей, ожидая, что Вулко сейчас притащит в комнату какую-нибудь курицу или щенка… Или младенца?
Вулко же лишь грохнул на пол явно тяжелую сумку.
— Это, так сказать, на сдачу приобрел.
Страница 17 из 27
