Скоростной экспресс стрелой уносился вдаль. В купейном вагоне было душно и жарко, словно в раскалённой печи. Молодая женщина до самого упора раскрыла окно…
42 мин, 1 сек 11200
Она взяла табуретку, сказав сыну посидеть с Юлькой, присмотреть за сестрой. Артём остался сидеть, а Саша побежала на кухню и со всей силы запустила табуреткой в окно. Та с глухим звуком отскочила от стекла, словно стекло стало резиной. «Нет, так не бывает. Я сплю. Боже, помоги мне проснуться. Мне так страшно». Саша продолжала кидать все попадающиеся ей под руку предметы в окно. Но стекло изменило свои физические свойства, став упругим и прочным, словно каменным. Саша взмокла. Пот градом стекал с её бледного лица, а халат прилип к спине, став мокрым и пыльным. Это конец, конец. Саша в изнеможении села на пол и закрыла лицо ладонями. Горькие слёзы, полные страха обиды и злости, потекли по её лицу. Надрывные рыдания душили её. К ней подошёл Артём. Он обнял мать, тихо шепча:
— Не плачь. Не плачь, мамочка, пожалуйста, не плачь.
Воздух сгустился, похолодел, и словно потусторонний ветер, шипя, стал пробираться на кухню, идя из вентиляционной шахты в стене. Он подхватил пыль, закрутил паутину и приземлил их на пол, затем стих с весёлым хлопком, пробирая насквозь ледяным холодом. Раздался резкий смех. Он был острый, как бритва, безумный и жуткий. Кто-то смеялся, не прекращая хихикать, пока не затих так же резко, как и начался. А потом на стене, оседая в побелке тёмными каплями влаги, проступили буквы. Быстро, одна за другой, рисуя слова:
— Вы все мои! Сдавайтесь и ждите, когда я за вами приду. Бежать бесполезно. Выхода нет. Пришло время смерти.
Саша и Тёма, как зачарованные, читали кривые, написанные будто когтистой лапой английские слова. Их скрытый смысл наполнил их отчаянием и принёс безнадёжность. Саша опять зарыдала. А Тёма сжал в своей ладошке маленький, висящий на шее нательный крест и стал молиться: «Отче наш»…
Этой молитве его научила бабушка Галя, которая и рассказала ему о Боге.
Он тихонько плакал, сжимал крестик и продолжал молиться. Слезы, стекая, уносили его горе, снимая нервное напряжение. Слова на стене исчезли, словно и не появлялись вовсе. Несмотря ни на что, мальчик решил жить, бороться и не сдаваться, что бы там дальше ни было. Его вера, стойкость, подпитанная молитвой, окрепла.
Они сидели на кухне втроём, на полу. Бледная заплаканная женщина, маленькая, спящая коматозным сном девочка и мальчик. Он обнимал мать, поглядывая на закрытую дверь. Александра отупела, погрузилась в тяжёлую дрёму. Неведомая сила сковала тяжёлой пеленой её тело. Вскоре глаза налились свинцом, и она рухнула на пол.
Мальчика тоже клонило ко сну. Он боролся изо всех сил, читая молитву. Темнело. Сумерки подбирались, унося блеклые остатки солнечного света. Косые чёрные тени легли по углам. У Артёма кружилась голова. Он хотел есть. Рой чёрных мушек, маленьких и зловредных, туманил ему обзор, мешая сосредоточиться. Собравшись, Артём встал и на цыпочках прокрался в зал, где стояла сумка. Там лежал сахар и открытый пакет с недоеденным арахисом. В зале царил такой холод, словно зимой или как будто в холодильнике. А на кухне солнце совсем зашло, и только короткие серые и ярко-багровые цвета на краткий миг зависли в небе, постепенно растворяясь в нём.
Мальчику было страшно, и он, чтобы не бояться, начал вспоминать свою бабушку. Как правило, большинство детей не помнят себя до четырёх лет, но он помнил. Не всё, но многое. Картины воспоминаний были отрывчатыми, но яркими, как вспышки молний. Бабушка тогда была такой молодой. Красивая. Высокая. С чёрными густыми кудрями. Она всегда баловала его, угощала вкусностями. Покупала самые красивые игрушки. Она ничего не жалела для него, и она пела ему сладкие, навевающие сон колыбельные. После её песен Артёму снились добрые, наполненные волшебством сны. В то время он не понимал, что такое смерть, да и сейчас ему трудно представить, что он больше не увидит родных лиц людей, которых он любил или знал, Почему и зачем? Куда должен был уйти дорогой ему человек и почему он не вернётся? Что такое небо и Бог? А ангелы? Они красивые? Эти вопросы ещё оставались с ним. Ответ на некоторые из них он уже знал. Некоторые понимал. Другие же ещё не были разгаданы.
Странное слово «рак». Он и сейчас это помнил. Что это за болезнь? Почему от неё нет лекарства? Рак — он же живой и обитает в реке. Его едят. Так почему его нельзя просто словить и убить? Почему бабушка угасает? Как всё непонятно и странно. А она улыбалась, до самого последнего момента держась молодцом. Она брала его за руку, поддерживала, говорила, чтобы он не боялся. В последний день, перед тем как ей уйти, они с бабушкой гуляли по саду. Солнце ласково грело, небо было тёплым и таким голубым, словно яйцо малиновки. Такое небо с облаками, далёкими и волнистыми, бывало только в конце лета, когда осень вступала в свои права, так говорила его бабуля. Она его очень любила. Говорила, что Артём похож на деда Андрея, что у него его нос и брови. Они долго смотрели на огненно-красные яблоки. Бабушка спрашивала Тёму:
— Не плачь. Не плачь, мамочка, пожалуйста, не плачь.
Воздух сгустился, похолодел, и словно потусторонний ветер, шипя, стал пробираться на кухню, идя из вентиляционной шахты в стене. Он подхватил пыль, закрутил паутину и приземлил их на пол, затем стих с весёлым хлопком, пробирая насквозь ледяным холодом. Раздался резкий смех. Он был острый, как бритва, безумный и жуткий. Кто-то смеялся, не прекращая хихикать, пока не затих так же резко, как и начался. А потом на стене, оседая в побелке тёмными каплями влаги, проступили буквы. Быстро, одна за другой, рисуя слова:
— Вы все мои! Сдавайтесь и ждите, когда я за вами приду. Бежать бесполезно. Выхода нет. Пришло время смерти.
Саша и Тёма, как зачарованные, читали кривые, написанные будто когтистой лапой английские слова. Их скрытый смысл наполнил их отчаянием и принёс безнадёжность. Саша опять зарыдала. А Тёма сжал в своей ладошке маленький, висящий на шее нательный крест и стал молиться: «Отче наш»…
Этой молитве его научила бабушка Галя, которая и рассказала ему о Боге.
Он тихонько плакал, сжимал крестик и продолжал молиться. Слезы, стекая, уносили его горе, снимая нервное напряжение. Слова на стене исчезли, словно и не появлялись вовсе. Несмотря ни на что, мальчик решил жить, бороться и не сдаваться, что бы там дальше ни было. Его вера, стойкость, подпитанная молитвой, окрепла.
Они сидели на кухне втроём, на полу. Бледная заплаканная женщина, маленькая, спящая коматозным сном девочка и мальчик. Он обнимал мать, поглядывая на закрытую дверь. Александра отупела, погрузилась в тяжёлую дрёму. Неведомая сила сковала тяжёлой пеленой её тело. Вскоре глаза налились свинцом, и она рухнула на пол.
Мальчика тоже клонило ко сну. Он боролся изо всех сил, читая молитву. Темнело. Сумерки подбирались, унося блеклые остатки солнечного света. Косые чёрные тени легли по углам. У Артёма кружилась голова. Он хотел есть. Рой чёрных мушек, маленьких и зловредных, туманил ему обзор, мешая сосредоточиться. Собравшись, Артём встал и на цыпочках прокрался в зал, где стояла сумка. Там лежал сахар и открытый пакет с недоеденным арахисом. В зале царил такой холод, словно зимой или как будто в холодильнике. А на кухне солнце совсем зашло, и только короткие серые и ярко-багровые цвета на краткий миг зависли в небе, постепенно растворяясь в нём.
Мальчику было страшно, и он, чтобы не бояться, начал вспоминать свою бабушку. Как правило, большинство детей не помнят себя до четырёх лет, но он помнил. Не всё, но многое. Картины воспоминаний были отрывчатыми, но яркими, как вспышки молний. Бабушка тогда была такой молодой. Красивая. Высокая. С чёрными густыми кудрями. Она всегда баловала его, угощала вкусностями. Покупала самые красивые игрушки. Она ничего не жалела для него, и она пела ему сладкие, навевающие сон колыбельные. После её песен Артёму снились добрые, наполненные волшебством сны. В то время он не понимал, что такое смерть, да и сейчас ему трудно представить, что он больше не увидит родных лиц людей, которых он любил или знал, Почему и зачем? Куда должен был уйти дорогой ему человек и почему он не вернётся? Что такое небо и Бог? А ангелы? Они красивые? Эти вопросы ещё оставались с ним. Ответ на некоторые из них он уже знал. Некоторые понимал. Другие же ещё не были разгаданы.
Странное слово «рак». Он и сейчас это помнил. Что это за болезнь? Почему от неё нет лекарства? Рак — он же живой и обитает в реке. Его едят. Так почему его нельзя просто словить и убить? Почему бабушка угасает? Как всё непонятно и странно. А она улыбалась, до самого последнего момента держась молодцом. Она брала его за руку, поддерживала, говорила, чтобы он не боялся. В последний день, перед тем как ей уйти, они с бабушкой гуляли по саду. Солнце ласково грело, небо было тёплым и таким голубым, словно яйцо малиновки. Такое небо с облаками, далёкими и волнистыми, бывало только в конце лета, когда осень вступала в свои права, так говорила его бабуля. Она его очень любила. Говорила, что Артём похож на деда Андрея, что у него его нос и брови. Они долго смотрели на огненно-красные яблоки. Бабушка спрашивала Тёму:
Страница 10 из 12
