Фандом: Гарри Поттер. Романтичное pwp, в котором даже прослеживается некое подобие сюжета.
23 мин, 35 сек 20448
— Что ты там возишься, Малфой? Ты издеваешься надо мной? Специально тянешь? Всегда был гадом, гадом и остался. Ну давай же, давай, Драко.
Сам напросился. Я и так уже устал сдерживаться, и моим единственным желанием было отпустить на волю свои чувства, остро приправленные любовным зельем.
Я резко толкнулся в него с такой силой, что он не сдержал стона, но тут же снова подался ко мне. Гарри. Мой Гарри. Смешные вихры, перекаты мускулов, изогнутая поясница, бесстыдно отставленный зад… Всего этого было для меня много, слишком много. Уже на самом пределе я вбивался в тугую тесноту всё резче, всё быстрей. Мне казалось, я обезумел. Моя страсть толкала меня вперед, заставляла брать без спроса, требовать, настаивать, получать. Я шел по самому краю своих чувств и не видел ничего вокруг, кроме красной пелены похоти и этого невыносимо прекрасного бесстыдного тела, которое я наконец-то заполучил целиком и полностью.
Я трахаю Гарри Поттера. Что-то острое, жгучее, стократ усиливаемое его стонами, сжалось и оплело меня внизу так, что не осталось места для других мыслей и чувств.
Я трахаю Гарри Поттера. Мой бывший враг подо мной внезапно замер, хрипло выкрикнул «Дра-ко!» и начал дергаться, пачкая руку густым семенем.
Я тра… Мир завертелся, взорвался, и я начал выплескиваться внутрь моего любовника тугими плотными струями. Потерявшись во времени и пространстве, я шептал: «Гарри. Мой Гарри. Только мой», — и кончал в его обнимающее тепло так мучительно долго и сильно, как не кончал до этого ни разу в жизни.
Когда я пришел в себя, Поттер подо мной тяжело дышал и не шевелился. Я лежал на нем сверху, горячем и расслабленном, и совершенно не собирался слезать. Мне было хорошо, я наконец-то мог контролировать его целиком, каждый шаг, каждое движение — восхитительное ощущение дракона, охраняющего свои сокровища. И пусть только попробуют забрать. Быстро останутся без руки или еще чего похуже.
— М-м-малфой, — я почти не узнал его голос, придушенный и ленивый. — Ты так хочешь, чтобы я принадлежал только тебе?
Я прекратил целовать его взъерошенную макушку и напрягся. Кажется, я снова потерял над собой контроль. Неужели это так заметно, и я подарил ему повод для очередных издевок?
Мой голос прозвучал еще холоднее, чем обычно, когда я скатился с него и сел рядом:
— Ты имеешь что-то против, Поттер?
Внезапно моя нагота стала меня раздражать, и я сердито потянулся за рубашкой. Он приподнялся на локте и уставился на меня с непонятным выражением лица:
— Мы вчера говорили с Джинни.
Я раздраженно мотнул головой, пытаясь наскоро определить, где у проклятой рубахи рукав. Самое время выслушивать истории про его ненаглядную женушку!
Но Поттер, как всегда, отличавшийся тонкой душевной организацией горного тролля, продолжал твердить о своем:
— Она очень хорошая, и для меня не просто жена, мы с ней дружим.
Да чтоб черти побрали этого придурка с его откровениями! Чтоб ему персональный котел в аду уготовили на пару с его рыжей бестией!
Я рванул рукав так, что послышался жалобный треск ткани, но Поттер, разумеется, не унялся и продолжал изливать мне душу:
— Так получилось, что мы с ней мало общались последнее время. Разговариваем, конечно, но не больше. Но я никак не ожидал… Оказывается, у нее давно есть любовник, — от этих слов я буквально остолбенел и даже не заметил, как Поттер резким уверенным движением вырвал рубаху из моих рук. — Мы поговорили и решили, что оба ничего не имеем против развода.
Я смотрел на него, как зачарованная змея на факира, и непослушное сердце сжималось в отчаянной надежде.
— Я знаю, что вы давно не живете с Асторией. Я думал, вдруг ты захочешь… Думал, что мы…
Сердце сделало сальто-мортале и рухнуло вниз. Я молча уставился на него, забыв как дышать, а он вопросительно смотрел на меня и явно чего-то ждал. Но даже если бы мой голос сейчас меня послушался, я бы все равно не смог выдавить из себя ни единого путного слова. Не дождавшись ответа, он опустил глаза и понуро усмехнулся:
— Только ты мне так ничего и не сказал, Малфой. Даже под действием зелья. Видимо, для тебя это ничего… Неважно, забудь… — он комкал и мял в руках мою рубаху, растерянный, нелепый, прекрасный.
И всё вдруг стало легко и просто, а мое серое будущее внезапно заиграло наивными радужными цветами. Еле сдерживая недостойный восторг, я презрительно фыркнул, отобрал у него измятый батистовый ком, который некогда обошелся мне в двести галлеонов, наложил очищающее и спокойно оделся. Потом проверил перед зеркалом прическу на безупречность и лишь после этого обернулся и бросил на него снисходительный взгляд сверху вниз. Поттер сидел на ковре, обхватив колени руками, все такой же растрепанный, голый и беззащитный, только нацепил свои несуразные стекла, чтобы удобнее было следить за моими движениями.
Сам напросился. Я и так уже устал сдерживаться, и моим единственным желанием было отпустить на волю свои чувства, остро приправленные любовным зельем.
Я резко толкнулся в него с такой силой, что он не сдержал стона, но тут же снова подался ко мне. Гарри. Мой Гарри. Смешные вихры, перекаты мускулов, изогнутая поясница, бесстыдно отставленный зад… Всего этого было для меня много, слишком много. Уже на самом пределе я вбивался в тугую тесноту всё резче, всё быстрей. Мне казалось, я обезумел. Моя страсть толкала меня вперед, заставляла брать без спроса, требовать, настаивать, получать. Я шел по самому краю своих чувств и не видел ничего вокруг, кроме красной пелены похоти и этого невыносимо прекрасного бесстыдного тела, которое я наконец-то заполучил целиком и полностью.
Я трахаю Гарри Поттера. Что-то острое, жгучее, стократ усиливаемое его стонами, сжалось и оплело меня внизу так, что не осталось места для других мыслей и чувств.
Я трахаю Гарри Поттера. Мой бывший враг подо мной внезапно замер, хрипло выкрикнул «Дра-ко!» и начал дергаться, пачкая руку густым семенем.
Я тра… Мир завертелся, взорвался, и я начал выплескиваться внутрь моего любовника тугими плотными струями. Потерявшись во времени и пространстве, я шептал: «Гарри. Мой Гарри. Только мой», — и кончал в его обнимающее тепло так мучительно долго и сильно, как не кончал до этого ни разу в жизни.
Когда я пришел в себя, Поттер подо мной тяжело дышал и не шевелился. Я лежал на нем сверху, горячем и расслабленном, и совершенно не собирался слезать. Мне было хорошо, я наконец-то мог контролировать его целиком, каждый шаг, каждое движение — восхитительное ощущение дракона, охраняющего свои сокровища. И пусть только попробуют забрать. Быстро останутся без руки или еще чего похуже.
— М-м-малфой, — я почти не узнал его голос, придушенный и ленивый. — Ты так хочешь, чтобы я принадлежал только тебе?
Я прекратил целовать его взъерошенную макушку и напрягся. Кажется, я снова потерял над собой контроль. Неужели это так заметно, и я подарил ему повод для очередных издевок?
Мой голос прозвучал еще холоднее, чем обычно, когда я скатился с него и сел рядом:
— Ты имеешь что-то против, Поттер?
Внезапно моя нагота стала меня раздражать, и я сердито потянулся за рубашкой. Он приподнялся на локте и уставился на меня с непонятным выражением лица:
— Мы вчера говорили с Джинни.
Я раздраженно мотнул головой, пытаясь наскоро определить, где у проклятой рубахи рукав. Самое время выслушивать истории про его ненаглядную женушку!
Но Поттер, как всегда, отличавшийся тонкой душевной организацией горного тролля, продолжал твердить о своем:
— Она очень хорошая, и для меня не просто жена, мы с ней дружим.
Да чтоб черти побрали этого придурка с его откровениями! Чтоб ему персональный котел в аду уготовили на пару с его рыжей бестией!
Я рванул рукав так, что послышался жалобный треск ткани, но Поттер, разумеется, не унялся и продолжал изливать мне душу:
— Так получилось, что мы с ней мало общались последнее время. Разговариваем, конечно, но не больше. Но я никак не ожидал… Оказывается, у нее давно есть любовник, — от этих слов я буквально остолбенел и даже не заметил, как Поттер резким уверенным движением вырвал рубаху из моих рук. — Мы поговорили и решили, что оба ничего не имеем против развода.
Я смотрел на него, как зачарованная змея на факира, и непослушное сердце сжималось в отчаянной надежде.
— Я знаю, что вы давно не живете с Асторией. Я думал, вдруг ты захочешь… Думал, что мы…
Сердце сделало сальто-мортале и рухнуло вниз. Я молча уставился на него, забыв как дышать, а он вопросительно смотрел на меня и явно чего-то ждал. Но даже если бы мой голос сейчас меня послушался, я бы все равно не смог выдавить из себя ни единого путного слова. Не дождавшись ответа, он опустил глаза и понуро усмехнулся:
— Только ты мне так ничего и не сказал, Малфой. Даже под действием зелья. Видимо, для тебя это ничего… Неважно, забудь… — он комкал и мял в руках мою рубаху, растерянный, нелепый, прекрасный.
И всё вдруг стало легко и просто, а мое серое будущее внезапно заиграло наивными радужными цветами. Еле сдерживая недостойный восторг, я презрительно фыркнул, отобрал у него измятый батистовый ком, который некогда обошелся мне в двести галлеонов, наложил очищающее и спокойно оделся. Потом проверил перед зеркалом прическу на безупречность и лишь после этого обернулся и бросил на него снисходительный взгляд сверху вниз. Поттер сидел на ковре, обхватив колени руками, все такой же растрепанный, голый и беззащитный, только нацепил свои несуразные стекла, чтобы удобнее было следить за моими движениями.
Страница 6 из 7
