Отправление задерживается

— Почему? Казалось бы есть все условия. А-а-а, женщины не желали много рожать, почуяв свободу?

— Мужчины тоже вносили вклад. Если они не ощущают себя главным, на ком всё держится, вырабатывается меньше гормонов, либидо слабеет вместе с желанием связывать себя узами семьи. Плюс вырождение от родственных браков.

— У нас…

— Та же тенденция. Ты помнишь, сколько человек училось на курсе твоих отца и матери?

— Заметно больше сотни.

— Против сорока у нас. Пусть кто-то убежал из страны, часть погибла на первой войне, но не мог же Волдеморт убить больше двух третей населения? Его бы не поняли, а он очень стремился держать имидж. Где их дети? Ответ прост. Много бездетных, а у кого есть — один, реже двое детей. Уизли — исключение. Чтобы просто оставаться в той же численности в каждой семье должно быть не менее трёх детей. А у нашего поколения в среднем те же полтора ребёнка на семью.

— Как раз в нашем возрасте плюс-минус пара лет всё не так уж и плохо, ты просто не знаешь о тех, чью личную жизнь не обсасывает Пророк. А так да, пренебрегает народишко силой любви.

— Смешно.

— Значит что? Вымрем?

— Нет, если не уничтожат извне. Или изнутри — очередной тёмный властелин. Численность снизится до уровня, когда количество магглорожденных будет компенсировать недостаток своих детей.

— И вся чистокровная спесь отомрёт естественным путем… Ты продолжаешь бороться с недостатками?

— Нет. В обычном цивилизованном мире творится то же самое, пусть с отставанием от нашего. Можем гордиться, хотя бы здесь мы впереди планеты всей. А бороться против целого мира? Я совершенно не революционер. Просто наблюдаю.

— Глобальный мрак… — И Гарри вдруг захлопал в ладоши.

— Браво! Как всегда блестяще. Одним выстрелом — кучу целей. Как приятно спихнуть ответственность. Мою безынициативность по отношению к тебе оправдала, баба себя первой не предложит. И у меня самого тяжесть с души сняла, что вёл себя как завзятый театрал.

— А как мне было осознать, что сама, пусть по молодости и глупости, но упустила может быть даже единственного среди волшебников мужчину. Точнее, личинку мужчины.

— Могу предложить промежуточный вывод о твоём чувстве ко мне. Нужен?

— Обязательно.

— Я говорил про двух Гермион. У тебя, похоже, та же ситуация. Для тебя существовало два Гарри Поттера. Один — иногда прорывавшийся в реальность герой без страха и упрёка. И был другой я — мальчишка, даже до обычного для моего возраста уровня всё более не дотягивавший. Впечатление такое, что обжёгшись на активности с позиции благородства, и в результате мы упустили Питегрю, а Седрик и Сириус погибли, я безотчётно решил вести себя противоположным образом, эгоистично и без инициативы. Ты любила не меня, а выдуманного Гарри. Независимого, решительного, думающего, знающего людей и разбирающегося в их чувствах. Вряд ли стоит объяснять, как такой Гарри повёл бы себя хотя бы во время охоты. Или на турнире. Бунтуя против Дурслей, я вряд ли бы остался в восхищении темнилой Альбусом Дамблдором и принимал позу подчинения по малейшему кивку его или Снейпа. Ничтожная толика самостоятельности у меня — и наши судьбы были бы совершенно иными. Я бы в большинстве случаев делал другой выбор, действовал бы там, где молча терпел, и действовал бы по-другому практически во всех ситуациях. Уже после третьего курса были все основания хватать тебя под мышку и сваливать как можно дальше за границу. А уж после четвёртого это НАДО было сделать, обладай мы с тобой хоть крошкой здравого смысла и адекватного восприятия реальности. Это же какая я бессовестная сволочь, если будучи пусть даже слегка самостоятельным, вёл себя так, как ты помнишь, то есть как совершенный лопух.

— Зеркально отражавшиеся друг в друге чистоплюи.

— Со сдвигом по времени, кстати.

— Несущественно. Мы пара прекраснодушных и слепых идиотов!

— Я даже очевидные свои ошибки не признавал. Мог бы перед Скримжером извиниться за упиванца Стена Шанпайка.

— Почему он — упиванец? Может, просто под империо был человек?

— В ночном небе он сумел за десяток миль или больше призвать Волдеморта. Как? Только по тёмной метке.

— Не подумала. Скримжер был в своём праве не вдаваться в объяснения с заранее настроенным против него юнцом и заниматься нарочито справедливым правосудием для мелкого гадёныша… Ладно, я поняла твою идею. А что за театр ты упомянул? Ты не о статьях, где тебя упрекают в медлительности спасения магического мира от того-кого-нельзя-называть?

— Чихать я хотел на упрёки. Магический мир мог и сам себя пораньше спасти, если не от Лорда, то от его приспешников — точно. Медлил я в других случаях. Когда смотрел представление по самоудушению Хвоста серебряной рукой до самого конца, теряя драгоценные минуты, а надо было долбануть или добить его и бежать со всех ног спасать тебя от пыток. Но огорчительнее всего поведение в хогвартском бою после моей просьбы МакГоннагал — «мне нужно время». Дети — они так и остались детьми — покупали мне время своими жизнями, а я тратил его на собственную тупость и трусость.