Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
309 мин, 52 сек 5050
— Но кто были наблюдателями? Магглорожденные и сквибы, жившие в обычном мире. После убийства Скримжера новые власти устроили на них облаву и убивали особенно старательно. Пусть многие спрятались и выжили, вот только желанием работать на недавно охотившихся на них авроров…
— Не горели.
— Мягко сказано, матом посылали. Можно было и «заставить», если щедро одарить соответствующим непростительным заклятьем… А возвращаясь к разговору о Луне, жаль, что у неё нет дочки, я бы сам её любому сыну заранее сосватал.
— А как ты Луну или её потомство заставишь поступить не по зову души? Если это не обучение, а природная способность, то по законам генетики она передаётся не от матери дочери, а от матери внучке через сына. Правильно, что у неё сыновья родились.
— Откуда такие сведения?
— Папа. Любил каверзные вопросы задавать. Например, не обидно ли будет, когда мозги мой ребёнок унаследует от папы Рона? Да-да, умственные способности наследуются гораздо чаще от отцов. А чисто женские качества обычно передаются через сыновей внучкам.
— Тогда ладно. Значит, внучкам подскажет. Она обязательно доживёт даже до правнучек и дальше.
— Намекаешь, что она может быть из тех самых наблюдателей?
— Она — точно долгожитель. А вот наблюдатель? Есть в ней странное волшебство, непонятное остальным. Знаешь, почему Невилл, Джинни и Луна попытались стащить меч Гриффиндора из кабинета директора? Помнишь, мы гоблина подслушали в вечер бегства Рона?
— Вечер помню, а почему меч пытались украсть не знаю.
— Из-за Луны. Рон в вечер визита Скримжера с завещанием успел похвастать делюминатором перед Джинни и про меч нажаловаться. Уже в Хогвартсе они как-то тайно пробирались мимо портретов, и Джинни посетовала, что делюминатор пригодился бы свет убрать. И про меч сказала. Тут Луна заявляет, что им надо украсть его — это поможет мне. Её принялись урезонивать, что затея не только опасна, но и бессмысленна — у них нет никакой связи со мной, чтобы передать меч. Она ответила, что пойдёт одна. Результат тебе известен. Но я о другом. Заметил, что долгожители с возрастом хорошеют. Как Луна. И как ты. Сейчас ты выглядишь не просто симпатичной и привлекательной, а элегантной красавицей с классической грацией. Ты просто не видишь себя со стороны. По крайней мере ту брюнетку ты уже перещеголяла. Дочь не завидует?
— Льстец. Если завидует, то молча… Луна так и пасла тебя?
— Бывало, неожиданно ложиться рука на плечо — и становится легче. Я даже не оборачиваясь знал — Луна. «Жить можно врозь, и даже не звонить. Но в високосный год держаться рядом»… Может быть она поняла мою нужду и попыталась хотя бы на время — и в сексе, и в жизни — заменить тебя. Ей почти удалось. Но «почти»…
— … не считается. А я…
— Не стоит. Теперь понятно, почему её флагшток в зале — второй, перед гражданской и официальной супругами…
Гермиона постаралась привести мысли в порядок. Те, наоборот, путались и стремились разбежаться по тёмным углам. Горящий в груди пожар всё ещё не позволял усталости окончательно завладеть телом и сознанием.
Причина неутомимости, Гарри, сидел с поникшей головой в ладонях, казался потерянным и похожим на себя прошлого, после откровений Скитер о Дамблдоре, что Гермионе ужасно захотелось подбодрить его, взъерошить волосы, как тогда, у палатки, в их последний, только их вдвоём вечер. В душе зрела жгучая обида. Взмахом головы Гермиона на время отринула сожаления и продолжила удовлетворять любопытство о совершенно, как выяснилось, неизвестном ей периоде жизни лучшего друга.
— Не грусти, а поведай-ка, почему ты вообще можешь рассказывать про Луну, Асторию, Ханну, Сьюзан? А имена восьми мам и их детей не говоришь?
Гарри поднял голову и удивил её улыбкой. Простой, не сквозь слёзы, без обиды и горечи во взгляде. Обыкновенной.
— Совесть обманутого или невольного узника чище. Вот только на ней, оказывается, давно лежит ещё один немалый долг…
— Луна наверняка никогда не считала свою помощь подлежащей оплате. Ты ведь её тоже спас и ничего не потребовал взамен. И приютил от чистого сердца.
— Ты, как всегда, утешаешь и успокаиваешь мне душу. Спасибо… А на твои вопросы ответ прост. Про детей Астория расскажет лучше и подробнее. С Луной и Тори не было полноценной клятвы кроме взаимного отказа от злых намерений, а с Ханной и Сьюзан я давал ограниченную по времени клятву отказа от намерений узнать. Глупо попадать под откат из-за другого или случайности. Тогда безопасность была важнее настоящей анонимности. Всё в порядке, никаких нарушений. Кстати, мы лопухнулись — домовик не давал слова, но использовал свободу только для известного тебе сумасбродства.
— Не вы одни и не в первый раз… Что было дальше?
— Дальше Аврорат, где я всех живых, даже ушедших добровольно со службы после победы, допросил лично, и немногих, не слишком замазанных, по совету Дафны оставил на испытательном сроке в консультантах. Вместе с номинальным главой. И то временно. С нами ты работала, всё знаешь.
— А потом?
— Не горели.
— Мягко сказано, матом посылали. Можно было и «заставить», если щедро одарить соответствующим непростительным заклятьем… А возвращаясь к разговору о Луне, жаль, что у неё нет дочки, я бы сам её любому сыну заранее сосватал.
— А как ты Луну или её потомство заставишь поступить не по зову души? Если это не обучение, а природная способность, то по законам генетики она передаётся не от матери дочери, а от матери внучке через сына. Правильно, что у неё сыновья родились.
— Откуда такие сведения?
— Папа. Любил каверзные вопросы задавать. Например, не обидно ли будет, когда мозги мой ребёнок унаследует от папы Рона? Да-да, умственные способности наследуются гораздо чаще от отцов. А чисто женские качества обычно передаются через сыновей внучкам.
— Тогда ладно. Значит, внучкам подскажет. Она обязательно доживёт даже до правнучек и дальше.
— Намекаешь, что она может быть из тех самых наблюдателей?
— Она — точно долгожитель. А вот наблюдатель? Есть в ней странное волшебство, непонятное остальным. Знаешь, почему Невилл, Джинни и Луна попытались стащить меч Гриффиндора из кабинета директора? Помнишь, мы гоблина подслушали в вечер бегства Рона?
— Вечер помню, а почему меч пытались украсть не знаю.
— Из-за Луны. Рон в вечер визита Скримжера с завещанием успел похвастать делюминатором перед Джинни и про меч нажаловаться. Уже в Хогвартсе они как-то тайно пробирались мимо портретов, и Джинни посетовала, что делюминатор пригодился бы свет убрать. И про меч сказала. Тут Луна заявляет, что им надо украсть его — это поможет мне. Её принялись урезонивать, что затея не только опасна, но и бессмысленна — у них нет никакой связи со мной, чтобы передать меч. Она ответила, что пойдёт одна. Результат тебе известен. Но я о другом. Заметил, что долгожители с возрастом хорошеют. Как Луна. И как ты. Сейчас ты выглядишь не просто симпатичной и привлекательной, а элегантной красавицей с классической грацией. Ты просто не видишь себя со стороны. По крайней мере ту брюнетку ты уже перещеголяла. Дочь не завидует?
— Льстец. Если завидует, то молча… Луна так и пасла тебя?
— Бывало, неожиданно ложиться рука на плечо — и становится легче. Я даже не оборачиваясь знал — Луна. «Жить можно врозь, и даже не звонить. Но в високосный год держаться рядом»… Может быть она поняла мою нужду и попыталась хотя бы на время — и в сексе, и в жизни — заменить тебя. Ей почти удалось. Но «почти»…
— … не считается. А я…
— Не стоит. Теперь понятно, почему её флагшток в зале — второй, перед гражданской и официальной супругами…
Гермиона постаралась привести мысли в порядок. Те, наоборот, путались и стремились разбежаться по тёмным углам. Горящий в груди пожар всё ещё не позволял усталости окончательно завладеть телом и сознанием.
Причина неутомимости, Гарри, сидел с поникшей головой в ладонях, казался потерянным и похожим на себя прошлого, после откровений Скитер о Дамблдоре, что Гермионе ужасно захотелось подбодрить его, взъерошить волосы, как тогда, у палатки, в их последний, только их вдвоём вечер. В душе зрела жгучая обида. Взмахом головы Гермиона на время отринула сожаления и продолжила удовлетворять любопытство о совершенно, как выяснилось, неизвестном ей периоде жизни лучшего друга.
— Не грусти, а поведай-ка, почему ты вообще можешь рассказывать про Луну, Асторию, Ханну, Сьюзан? А имена восьми мам и их детей не говоришь?
Гарри поднял голову и удивил её улыбкой. Простой, не сквозь слёзы, без обиды и горечи во взгляде. Обыкновенной.
— Совесть обманутого или невольного узника чище. Вот только на ней, оказывается, давно лежит ещё один немалый долг…
— Луна наверняка никогда не считала свою помощь подлежащей оплате. Ты ведь её тоже спас и ничего не потребовал взамен. И приютил от чистого сердца.
— Ты, как всегда, утешаешь и успокаиваешь мне душу. Спасибо… А на твои вопросы ответ прост. Про детей Астория расскажет лучше и подробнее. С Луной и Тори не было полноценной клятвы кроме взаимного отказа от злых намерений, а с Ханной и Сьюзан я давал ограниченную по времени клятву отказа от намерений узнать. Глупо попадать под откат из-за другого или случайности. Тогда безопасность была важнее настоящей анонимности. Всё в порядке, никаких нарушений. Кстати, мы лопухнулись — домовик не давал слова, но использовал свободу только для известного тебе сумасбродства.
— Не вы одни и не в первый раз… Что было дальше?
— Дальше Аврорат, где я всех живых, даже ушедших добровольно со службы после победы, допросил лично, и немногих, не слишком замазанных, по совету Дафны оставил на испытательном сроке в консультантах. Вместе с номинальным главой. И то временно. С нами ты работала, всё знаешь.
— А потом?
Страница 77 из 88
