Отрочество Драко

Официальные бумаги выглядели устрашающе. Безумный дед Гарри, уязвленный сыновьим мезальянсом (а вот не надо было прогуливать уроки французского, Кай!) и, даже в большей степени, упущенной материальной выгодой, решил, пользуясь правом главы рода, продать новорожденного внука богатой и чистокровной семье Паркинсон. Дело в том, что по традиции старинных кланов выкуп, а, точнее, калым (что значит, ты не понимаешь тюркского?) принято было платить именно за жениха.

Так вот, договор состоялся, деньги (и немалые!) были выплачены, но тут вмешалась война! Первая Магическая, которая смыла семейство Поттеров с лица земли, оставив крошку Гарри сиротой и практически нищим. Такой зять семейству Паркинсон был не нужен. А, зная, что за мальчиком ещё и охотится Темный Лорд, родители не собирались выполнять условия договора и, плюнув на понесенные убытки, отослали малолетнюю невесту во Францию…

И вот теперь, по прошествии стольких лет, когда Поттер расправился с лордом, когда он и Драко обручились, когда сама Панси влюбилась в Забини, когда всё стало хорошо, им теперь придется расплачиваться своим счастьем за корысть отцов и гнет фамильных традиций.

— Думаю, свадьбу сыграем осенью, — голос отца вернул Панси к ужасной реальности. — Месяц проведете на вилле в Монако, а потом вернетесь домой, и стоит подоить славу полукровки, пока о нем помнят в министерстве.

«Осенью поедем во Францию, — звучал голос Блейза у Панси в голове, — у моей бабки в Провансе домик есть. Будем пить Бандоль и собирать лаванду. Я венок тебе сплету! Ты не смейся, я умею, меня же мама воспитывала…»

— А летом родишь первенца, — не желал успокаиваться отец. — Только представь, жена, какое лицо будет у Люциуса! Ха-ха-ха… Мы для его сынка, видишь ли, были недостаточно знатны! — упивался покрасневший от чувства собственной значимости мистер Паркинсон.

«Я дочку хочу. Чтобы такая же красивая была, как и мама», — тихим вкрадчивый баритоном напомнил Забини…

— Нас ждет почет и влияние! — мистер Паркинсон явно поймал нужную волну. — У моего внука будет слава и богатство! Я утру нос всем этим чванливым лордам, они у меня вот где будут! — papa сжал свой крестьянский кулак прямо перед лицом опешившей дочери. — И не вздумай глупить, барышня!

— PapA, — робко начала Панси, — разве ребенок не будет принадлежать роду Поттеров?

— Пункт тридцать первый. «Первенец от союза Гарольда Джеймса Поттера и Пенелопы Аделис Паркинсон будет наследовать роду матери».

— Бред какой-то, — прошептала невеста поневоле и добавила уже громче, — Гарри никогда на такое не согласится!

— Юная леди, у мистера Поттера просто нет выбора. Его дед был страшно зол на сына, не подчинившегося его воле и женившегося на грязнокровке, поэтому и отомстил Джеймсу — отыгрался на внуке. Пункт тридцать девятый заслуживает особого внимания.

Панси вновь опустила взгляд на ненавистный контракт, пробежала глазами по строчкам. «В случае невыполнения условий договора со стороны жениха на него накладываются обязательства по возврату брачного выкупа в полном объёме, с учетом недополученной возможной прибыли, а так же к выплате компенсации…»

— Вот здесь я старого Поттера уел! — из тумана слышала Панси захлебывающийся голос отца.

Отец мог собой гордиться: сумма одной только неустойки была цифрой-которую-нельзя-называть.

«При нарушении брачного обета жениха настигнет заклятие Медленной смерти…» — прочитала Панси и в ужасе замерла.

— Никуда он от нас не денется! — гнусно ухмылялся отец. — Либо под венец, либо к праотцам. Но с последним спешить не будем. Мне нужен внук и много еще чего от этого мистера героя…

Слушать отца больше не было никаких сил. В голове набатом била мысль: «Это конец…» И перед глазами у бедняжки встал весь вчерашний день, последний день ее счастливой жизни. Они с Блейзом решают прошмыгнуть в Астрономическую башню, но в гостиной резвятся их придурочные друзья, а выход только один.

Поттер с криками скажи «ам» носится за Драко, тот кидает в него чем попало с воплями не смей меня раскармливать. Панси с любимым невольно подслушивают, прячась за дверью…

— Надо! Ты такой щупленький, — Гарри запихивает голодающему кусочек чего-то, добытого в ночном рейде на кухню всея Хогвартса.

— Не нравлюсь, — ехидства в голосе Драко маловато. Он жуёт.

— Ну, что ты! — говорит хорошо натренированный охотник на фыркающих хорьков. — Просто мне не нравятся мои собственные ладони…

— При чем тут?

— А я их сквозь тебя вижу, когда мы обнимаемся.

Панси хихикает, а Блейз целует её в ушко.

— Дошутишься, Поттер! Ты мне лучше в глаза смотри, а не на свои грабли. А если что не так!

— Ты мне всякий нравишься: худой, толстый.

— Мёртвый… — язвит Драко, но эта реплика, видимо, не смущает закалённого драконоборца.

Девушка слышит звуки поцелуев. И сама тянется к губам избранника. Обрывки мирно заканчивающегося спора их друзей ещё слышны.

— Я люблю тебя, даже когда ты вредный, злой и глупый!

— Тогда ладно, — говорит обладатель самого покладистого Поттера на свете. — Дай мне ещё кусочек…