Отрочество Драко

— А ты любишь меня? Когда я мёрзну в коридоре и не могу пройти через собственную гостиную? — спрашивает Блейз.

— Я люблю тебя, — отвечает Панси, — и в коридоре, и в классе, и в теплицах.

— И в здравии, и в болезни… Я без тебя жить не могу, — серьёзно завершает Забини.

— Завтра я отправляюсь к Дамблдору, — мистер Паркинсон сделал большой глоток вина и хищно облизнул толстые губы. — Надо как можно скорее решить со стариком вопрос с помолвкой.

Панси посмотрела на отца влажным взглядом, комкая в ладони льняную салфетку. Щеки ее пылали нездоровым румянцем, руки дрожали.

— Я не хочу за Поттера, — почти шепотом произнесла она.

Отец смерил дочь взглядом, пытаясь, видимо, понять, не помутился ли её рассудок от свалившегося на неё счастья.

— Я не спрашивал, хочешь ли ты замуж, — чеканя слова, проговорил Паркинсон. — А сейчас покинь нас, нам с матерью нужно обсудить кое-какие вопросы.

Панси вышла из-за стола, сделала книксен и, не поднимая глаз, направилась в сторону витой лестницы.

— Пенелопа! — окликнула девушку мать. — Ты должна быть благодарна, что твой дед побеспокоился о твоём будущем. И сейчас всё так удачно повернулось!

И Панси вдруг поняла, что значит повзрослеть за один день. Беспечной сплетницей она впорхнула в мрачную столовую родительского особняка, а вышла оттуда юной валькирией, готовой сражаться за свою теперь осознанную любовь и за други своя…

Полночи она продумывала варианты. Слизеринская рассудочность не дала поддаться панике или впасть в прострацию. Но как же было больно! От воспоминаний о жутких алчных глазах отца, от жеманно-холодной улыбки матери…

Взяв себя в руки, Панси села за стол, чтобы написать несколько писем. Каких сил стоили бедной девушке эти строчки! В них она вложила свою судьбу и судьбы дорогих ей мальчишек: Блейза, Драко и Гарри…

Одно из посланий начиналось словами «Её Светлости Нарциссе Леди Малфой…»

После полуночи мисс Паркинсон позвала эльфа и приказала слуге передать родителям, что не будет утром завтракать. Выиграв тем самым время, она стала судорожно собирать свои вещи. «Надо было все-таки записаться на курс обучения аппарации, — с сожалением думала юная мисс. — А теперь ведь придется на метле».

Сложив свои драгоценности и три любимые мантии в узелок, растворив окно, она выпустила сову с крамольными посланиями и, сжегши за собою все мосты, спустилась по портьере в сад, откуда на метле взмыла в темное холодное небо Хэмпшира. (Кай, не порть момент, нет, там не было мостов, бестолковый ты какой!) Так семнадцатилетняя Пенелопа Паркинсон стала предательницей рода.

— Во имя любви, — заглушая страх, накатывающий холодным ознобом, шептала девушка, пролетая над чернеющими пашнями, — во имя любви!

Глава четвертая. Паркинсоны versus Малфои

Паркинсон легкой походкой шел гулкими коридорами, постукивая тростью по рыцарским доспехам, которые стояли в неглубоких нишах вдоль стен. Он не особенно любил Хогвартс. Не слишком хорошие воспоминания были у мальчика из небогатой семьи деревенских джентри, да ещё та история на первом курсе… «Ничего, через дюжину годков, — торжествующе подумал мужчина, — здесь будет бегать мой внук! Равный, да что там, породовитее прочих на Слизерине! Богатый, лощёный, молодой Паркинсон».

— Здравствуй, Лаврентий, мальчик мой, что привело тебя в Хогвартс? — ласково спросил Дамблдор.

— Введение в силу брачного договора моей дочери, — без лишних предисловий ответил мистер Паркинсон.

— О, дело доброе, но не рановато ли?

— Пенелопе уже семнадцать, директор. Меня вполне удовлетворит нерушимый обет и обмен кольцами, — высокомерно заявил Лаврентий, усаживаясь в кресло напротив директорского стола.

— Спасибо, что поставили меня в известность, но это забота семейная. Впрочем, если необходимо продлить пребывание Панси дома по случаю помолвки, то моё согласие у вас есть. Вопрос исчерпан, или я могу Вам ещё чем-то помочь? — глава Хогвартса строго посмотрел на визави, вольготно расположившегося на кожаном сидении.

— Как официальный опекун несовершеннолетнего Гарольда Поттера, Вы обязаны засвидетельствовать легитимность брачных обязательств, — Лаврентий Паркинсон небрежно извлек из сафьянового футляра пергамент и отлеветировал его на стол директору.

Прочитав все пункты на редкость подробного документа, Альбус сказал:

— Да, нечасто увидишь такой грамотный договор. Что же, благодарю Вас за визит, мистер Бериар… Ах, простите мою старческую забывчивость, в браке — мистер Паркинсон, верно?

Лаврентий сжал набалдашник трости; он не был глупцом, но удержаться не смог, зря, зря он выказал старому манипулятору своё неуважение…

— Многоуважаемый господин Дамблдор! Может быть, следует пригласить мистера Поттера к Вам в кабинет и назначить дату ритуала, сэр?

— Вы настаиваете, мистер Паркинсон?

— Я считаю это неотлагательным, директор!

— Воля Ваша, но нам придется немного подождать… Чаю?

Идя обратно к воротам школы, Лаврентий пребывал совсем в ином настроении, нежели накануне встречи.