Отступник

Я повернул за угол и заметил, как мелькнул бегущий впереди Пибоди. Он повернул за угол, и к тому времени, как я достиг конца этого коридора, я приблизился к предателю на несколько шагов. Мы пронеслись сквозь Администрацию и казармы Стражей, где три Стража, все еще причудливые тинейджеры, опасные малыши, второпях прошедшие военную подготовку в условиях войны, появились в дверях в двадцати футах впереди от Пибоди.

— Конец близок! — прорычал он.

Все трое замерли на своем пути, их лица стали пустыми, и Пибоди пробежал мимо них, пыхтя, сбив одного из них. Я рванул вперед, и он начал оглядываться через плечо с широко распахнутыми глазами.

Он нырнул за угол, и инстинкты подсказали мне, что он собирается делать. Я свернул за угол и бросился в сторону, и брызги зачарованной жидкости, прошипев, пронеслись над головой. Они шлепнулись о стену позади меня с безумным чавканьем, будто встряхнули и одновременно открыли тысячу бутылок газировки.

У меня бы не было времени перезаряжать энергетические кольца, да и они остались дома, но я не хотел, чтобы Пибоди было легче палить в меня из-за плеча. Я поднял правую руку и прорычал:

— Fuego! — отправив по коридору в него шар огня, размером с баскетбольный мяч.

Он выплюнул несколько слов и сделал рукой оборонительный жест, напомнив мне Доктора Стрейнджа, и мое атакующее заклятье расплющилось о что-то невидимое в трех футах от него. Все равно часть огня попала на его официальную робу, и он безумно начал стряхивать его с себя, продолжив бежать.

Я еще больше сократил расстояние до него, и когда он повернул в один из широких центральных коридоров комплекса, я был уже меньше чем в двадцати футах от него, а первый контрольно-пропускной пункт охраны был прямо перед нами. Охраняли врата четыре Стража, все юные — другими словами, только что ставшие взрослыми. Вечно со всем несогласные, неприязненно относившиеся к судебным разбирательствам, они сидели на полу, играя в карты.

— Остановите его! — прокричал я.

Пибоди завизжал с очевидным ужасом:

— Дрезден стал чернокнижником! Он пытается меня убить!

Юные Стражи вскочили на ноги со скоростью реакции молодости. Один из них дотянулся до посоха, а другой вытащил пистолет. Третий развернулся, чтобы убедиться, что ворота заперты — а четвертый отреагировала на чистом инстинкте, хлестнув рукой вокруг головы в стиснутом круге, и, прокричав, выбросила руку вперед.

Я поднял щит в мгновение, чтобы остановить невидимый шар для боулинга, но толчок от удара был достаточной силы, чтобы полностью остановить меня. Мои ноги к такому не были готовы, и я пошатнулся, ударившись плечом о стену.

В глазах Пибоди сверкнуло торжество, когда я упал, и он резко сказал:

— Конец близок! — сковав Стражей на месте, как он делал это прежде.

Он схватил ключ с кожаного шнурка, висевшего на шее одного из Стражей, открыл ворота, а затем повернулся с кинжалом в руке и полоснул им вдоль бедра девушки, которая ударила в меня. Она вскрикнула и из ее ноги фонтаном брызнула кровь, пульсируя в ритм сердцу, — верный знак того, что была перерезана артерия.

Я поднялся на ноги и швырнул в Пибоди заряд первичной силы, но он защитился от него так же, как и от огненного шара, выпрыгнув в ворота, и рванул руками воздух, открывая проход между этим миром и Небывальщиной.

Он прыгнул в него.

— Сукин сын! — прорычал я.

Никто из Стражей не двигался, даже раненая девушка. Если ей не оказать помощь, она умрет от потери крови в считанные минуты.

— Черт! — выругался я. — Черт, черт, черт!

Я бросился к девушке, вытаскивая из джинсов ремень и молясь, чтобы рана не оказалась слишком глубокой для того, чтобы жгут принес пользу.

Раздались шаги, и появилась Анастасия Люччио с пистолетом в здоровой руке и белым от боли лицом. Она скользнула ко мне, тяжело дыша, положила оружие на пол и сказала:

— Я займусь ей. Иди!

По другую сторону ворот Путь начал закрываться.

* Я поднялся и рванул к нему, прыгнув вперед. Вспыхнул свет, и каменный тоннель вокруг меня внезапно сменился лесом с вековыми деревьями, сильно пахнувшими плесенью и стоячей водой. Пибоди стоял прямо перед Путем, пытаясь закрыть его, и я ударил его словно блокирующий подзащитник, прежде чем он смог закончить работу. Он опрокинулся назад, и мы сильно ударились о землю.

Оглушенные ударом, мы полсекунды не шевелились, а затем Пибоди перекатился, и я краем взгляда уловил блеск окровавленного кинжала.

Он занес острие над моим горлом, но я поймал оружие на пути. Он перерезал мне руку. Я схватился за его запястье другой рукой, и он перекатился, нависнув надо мной и сжимая кинжал обеими руками, давя на мою руку всем своим весом. Капли моей собственной крови упали мне на лицо, когда он медленно приближал острие к моему глазу.

Я пытался сбросить его с себя, но он оказался сильнее, чем выглядел, и было ясно, что у него больше опыта в ближнем бое, чем у меня. Я ударил его раненой рукой, но он не обратил на это внимания.