Отступник

Привратник кивнул.

— Давно, пока он был молодым, у него было что на уме, то и на языке. Но она никого не подпускала близко к себе. Оглядываясь назад, мы должны были заметить, что это было изменение личности, хотя она скрывала свои отношения с тобой.

Я тихо фыркнул.

— Легко ожидать вмешательства, когда превратился в сумасшедшего маньяка, — сказал я. — Когда же кто-то меняется, становясь счастливым, трудно не быть счастливым за него.

Он улыбнулся с короткой вспышкой теплоты.

— На самом деле.

— Так значит она… Я имею ввиду, когда вы начали помогать ей избавиться от вреда…

— Это уже началось. Ее подсознание боролось против пут, наложенных на ее разум. Даже если она чувствовала что-то прежде, тот факт, что она была принуждена к этому против своей воли, станет причиной обратного эффекта.

— Да, — сказал я. — Отношения между нами стали натянутыми, полагаю, после всей этой ситуации. Я имею ввиду, я конечно понимал, что мы порвали, но…

Но это не было любовью и утратой. Она никогда не любила меня. Поцелуй Мадлен, когда та накрыла меня лавиной блаженства, пока высасывала мою жизненную силу, доказывает это. Анастасия никогда не влюблялась. Может быть я ей никогда не нравился. Или может нравился. Или может быть это было — просто было.

Теперь все закончилось, прежде чем смогло перерасти во что-то другое, и никому из нас не предоставится выбора в этом вопросе.

Я не ожидал, что это причинит такую боль.

Рашид положил руку на мое плечо.

— Мне жаль, — сказал он. — Я думаю, ты заслуживаешь, чтобы знать это.

— Да, — сказал я хриплым голосом. — Спасибо. Наверное.

Я обнаружил, что из меня вырвался маленький смешок.

Привратник наклонил голову.

— Я все пытался понять, почему никто не использовал магию, чтобы убить ЛаФортиера.

— И к какому выводу ты пришел?

— Невозможно сделать что-то с помощью магии, если в нее искренне не верить, — сказал я. — Какая-то часть Люччио понимала, что убийство ЛаФортиера неправильно. Поэтому она воспользовалась ножом. Морган не мог больше освобождать магию на законно служащих членов Совета Старейшин или на командующих офицеров, и именно поэтому он обратился ко мне. А ЛаФортиер никогда не ожидал такого от Анастасии. Он, вероятно, и умер в замешательстве, без шанса сложить заклятие. — Я поднял взгляд на Привратника. — Это не было великой тайной, загадочной причиной. Это было потому, что все мы люди.

— Жизненный опыт подсказывает мне, — сказал он, — что это более чем серьезная загадка.

* Я собирал вещи, чтобы отправиться домой, когда в дверях появился Эбенизер.

— Хосс, — сказал он спокойно. — Подумал, стоит пройтись с тобой до дома.

— Буду признателен, сэр, — сказал я ему.

Я уже отправил Мыша домой с Молли, а бродить по Путям в одиночку всегда было плохой идеей. Мы пошли по туннелям. Я искренне устал от них. Я не страдаю клаустрофобией, но думаю, нужно быть каким-нибудь сурком, чтобы наслаждаться жизнью в штаб-квартире Белого Совета.

Мы не ушли далеко, когда я внезапно понял, что Эбенизер выбрал окольную дорогу к Пути, через туннели, которые были давно заброшенными и неосвещенными. Он зажег тусклый красный свет на конце своего посоха, достаточный лишь для освещения дороги и который крайне трудно было заметить.

— Что ж, — сказал он, — сегодня мы заполнили место ЛаФортиера в Совете Старейшин.

— Клаус Тоймейкер? — спросил я.

Эбенизер медленно покачал головой.

— Клаус этого не говорил, но я подозреваю, Мерлин попросил его отказаться. Место получил Грегори Кристос.

Я нахмурился. Места в Совете Старейшин присуждались по старшинству. Тому, кто провел больше всего времени на службе у Совета, предлагался руководящий пост, хотя не было ничего, что требовалось от чародея, чтобы принять место, когда оно свободно.

— Кто, черт возьми, это? Он не был на вершине списка по старшинству.

Мой наставник поморщился.

— Да. Грек и противная сволочь. Он пару столетий постоянно жил в южной Азии. Отличился в битве с этим ракшасом-раджа, в которой недавно принял участие Совет.

— Я помню, когда это произошло, — сказал я. — Я слышал — это было чистым безумием.

Эбенизер хрюкнул.

— Он был протеже ЛаФортиера.

Я переварил это, продолжая рассуждать.

— Полагаю, политический блок успокоился.

— Когда кто-нибудь захочет власти, ты не сможешь от него откупиться, — сказал Эбенизер. — Он примет то, что ты предлагаешь и продолжит действовать. И Кристос скорее всего сказал Мерлину, что он и его союзники выйдут из Совета, если он не займет это место.

— Боже, — сказал я тихо.

Он кивнул.

— С таким же успехом можно было бы отдать Красной Коллегии ключи от всех наших ворот и дать им убить нас во время сна.