Отступник

Первая комната, в которую я вошел, была студией или офисом, а может быть — антикварным магазином. Там был массивный стол, украшенный какой-то разновидностью неокрашенного дерева; использование и века затемнили фасад и ручки выдвижных ящиков, и резко отличались от стоящих впереди современных офисных стульев. Пресс-папье лежало точно в центре стола, с набором из четырех перьев, выложенных аккуратным рядом. Полки ломились от книг, барабанов, масок, метателей, старого оружия и множества других вещей, видимо из экзотических стран. Стены между полками были заняты щитами, с парой перекрещенных орудий на каждом — норманский треугольный щит с перекрещенными палашами, дубинка Зулу, скрывающая щит вместе с перекрещенным ассегаем, персидский круглый щит с длинной пикой, перекрещенной с ятаганом и еще куча всего. Я знал музеи, которые бы согласились провести в своих галереях Марди Грас, чтобы запустить свои руки в коллекцию, хотя бы наполовину такую же богатую и разнообразную.

Дверь из дальнего конца кабинета вела очевидно в спальню.

Я видел комод и фут застеленной кровати, размером наверное с железнодорожный вагон.

А еще я смог увидеть красно-черные капли крови на стенах.

— Войди, Гарри Дрезден, — позвал меня спокойный, закаленный голос из спальни. — Мы застопорились и ждем тебя.

Я прошел в спальню и обнаружил, что оказался на месте преступления.

* Сначала меня поразил смрад. ЛаФортиер умер больше дня назад, и как только я пересек порог комнаты, запах разложения заполнили мой нос и рот. Он лежал на полу рядом с кроватью, кровь забрызгала все вокруг. Его горло было перерезано, тело покрыто темно-коричневой коркой засохшей крови. На его руках были оборонительные раны, миниатюрная версия разреза на его горле. Он мог умереть от ран на теле, но под этой грязью я не мог быть в этом уверен.

Я на секунду закрыл глаза, загнал внутрь рвотные позывы и оглядел остальную часть комнаты.

Совершенный круг был нарисован золотой краской на полу вокруг тела, с расположенными на равном расстоянии пятью белыми горящими свечами. Благовония сожгли в еще пяти точках точно посередине между свечами, и поверьте мне — запах сандалового дерева не служит дополнением к запаху гниющего трупа. Он делает его еще более неприятным.

Я стоял и смотрел вниз на ЛаФортиера. Он был лысым мужчиной, чуть выше среднего роста и ужасно тощий. Правда теперь он не выглядел тощим. Труп начал раздуваться. Его спина была выгнута, а руки сжаты в захвате. А его зубы были обнажены в гримасе.

— Тяжелая смерть, — раздался сдержанный голос, и Индеец Джо, Слушающий Ветер, выступил из дверного прохода, ведущего в ванную, вытирая руки полотенцем. У него были длинные волосы пепельно-серого цвета, с несколькими черными прядями. Его жесткая кожа была бронзовой, что было характерно для американских индейцев, большую часть времени подвергающихся воздействию солнечных лучей, а его темные глаза сверкали под белоснежными бровями. Он был одет в широкие голубые джинсы, мокасины, и старую футболку с Аэросмитом. Наперевес через плечо висела сумка с тесьмой, а другая такая же, но меньшего размера, висела на шнурке вокруг шеи. — Привет, Гарри Дрезден.

Я склонил свою голову с уважением. Индеец Джо вообще ценился как самый опытный целитель в Белом Совете, и возможно в мире. Он заработал докторские степени в медицине в двадцати университетах и возвращался к обучению каждые десять или двадцать лет, что позволяло ему оставаться в курсе современной практики.

— Он упал во время борьбы. — согласился я, кивая на ЛаФортиера.

Индеец Джо бросил на мгновение изучающий взгляд на тело и глаза его погрустнели. Затем он сказал:

— Я полагаю, мне следует поспать. Он оглянулся на меня. — Вы как?

— Я туда хочу как слон после секса с тремя одинаковыми тройками болельщиц, — сказал я.

Он одарил меня улыбкой, которая стерла век или два забот и тревог с его лица.

— Я знал много детей, которые хотели бы жить вечно. — Улыбка исчезла, когда он обернулся к покойнику. — Возможно, когда-нибудь это случится. А может и нет. Смерть — это часть жизни.

Я не нашелся, что ответить на это и помолчав с минуту спросил:

— Что вы тут ищете?

— Его смерть оставила отпечаток, — ответил пожилой чародей. — Мы собираемся воссоединить психические отголоски в образ.

Я выгнул бровь.

— Это… такое возможно?

— Обычно нет, — сказал Индеец Джо. — Но эта комната со всех сторон окружена оберегами. Мы знаем, как они все реагируют, предположительно. Таким образом, мы можем экстраполировать, где энергия пришла оттого, что столкнулось с головой, на обереги. И в частности, поэтому мы не можем сдвигать тело.

Я задумался на минуту. То, что Индеец Джо описывал, было, как я решил, возможно, но вряд ли просто. Это напоминало попытку собрать образ, освещенный одиночной вспышкой, обратной трассировкой лучей, отскочивших по всей комнате. Степень фокусировки, концентрации и абсолютного контроля над ментальным процессом, вовлеченным в воображаемое заклинание, собирающим изображение, была потрясающей.