Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
28 мин, 3 сек 16533
Ночью ему снится вспоротое брюхо оленя. Рубец, набитый травой, трепещущая теплая плоть; он поднимает морду и видит окровавленную пасть черного пса. Что за дивный запах! Невероятно длинным, проворным языком Ремус лижет мокрый нос и трется шеей, ушами, грудью в этом липком месиве, поскуливая, словно щенок: «Я убил, убил! Для тебя!»
Утром он не в силах поднять глаза на Джеймса.
— Эй, ты как, Лунатик? — Джеймс легонько толкает его в плечо. Завтрак безнадежно испорчен. Тошнотворные воспоминания о ночном кошмаре душат, и Ремус несется в уборную.
— А что насчет приступов утренней рвоты утверждают маггловские медики?— интересуется Сириус, садясь рядом на Трансфигурации.
— Захлопнись, пожалуйста, — просит Ремус. От Сириуса пахнет несбыточными мечтами.
Во вторую субботу сентября студенты отправляются в Хогсмид. Обязанность старост — собрать разрешения и передать их мистеру Филчу.
— Эванс, в этом году не станем нарушать традиций? — с равнодушным видом спрашивает Джеймс. — Ты пойдешь со мной на свиданку в Хогсмид?
— Пойду.
От неожиданности Ремус едва не роняет стопку пергаментов. Вся гриффиндорская гостиная замирает на несколько секунд. Наконец в тишине раздается неузнаваемый, надтреснутый голос Сириуса:
— А я?
Джеймс растерян не меньше, но улыбка на его лице озаряет, кажется, даже самый темный уголок комнаты — тот, за камином, где стоит любимое кресло Блэка.
— Поздравляю, Джеймс, — Ремус подмигивает. — И желаю приятно провести время.
— Присоединяюсь! — восхищенно восклицает Питер.
— Позаботься о Бродяге, — шепчет Джеймс. Ремус коротко кивает ему в ответ.
Вечером они — Ремус, Джеймс и Питер — шумно вваливаются в спальню. Сириус сидит на подоконнике и что-то вертит в руках. В его взгляде пустота.
— Зря не пошел, Бродяга! Мы отлично провели время! — Джеймс падает на свою постель и мечтательно закидывает руки за голову. — Черт, я самый счастливый в мире человек! Это было круче, чем квиддич!
Сириус встает и идет к двери. По пути он на мгновение останавливается возле кровати Джеймса и что-то кидает ему на грудь, что-то маленькое и темное. После чего молча выходит из комнаты.
Джеймс недоуменно вертит в ловких пальцах тусклый шарик. На подоконнике Ремус замечает безжизненные, смятые крылышки снитча. У него перехватывает дыхание, как если бы под дых ударили бладжером. Квиддич — командная игра. Теперь какая тут к черту победа?
— Не понял, — Джеймс поднимается, он немного рассержен.
— Оставь его пока. Поговорите позже. — Подойдя к окну, Ремус одним движением смахивает вниз бесполезные крылышки.
Джеймс сует мертвый снитч в карман и задергивает полог кровати. Ремус вздыхает, ему горько и смешно одновременно. «Внимание, болельщики, произошла смена игрока!». Что наша жизнь? Поле для квиддича.
Ремус замечает Сириуса в конце коридора, ведущего в подвалы Слизерина. Рядом с ним — младший брат. Делая вид, что ищет что-то в сумке, Ремус наблюдает за ними. Сириус стоит, засунув руки в карманы. Регулус — выпрямившись. Он что-то говорит Сириусу, на что тот кивает головой. Они начинают неторопливо прохаживаться туда-сюда, словно вальсируя. Наконец Регулус протягивает Сириусу руку на прощанье, но тот в ответ лишь машет ему и поспешно идет прочь.
— Ты пасешь меня, Лунатик? — улыбается Сириус. — Вот дела!
— У тебя все в порядке?
— Более чем. Цуцик рассказал, что к матери приходил поверенный Альфарда, завещание таки прошло экспертизу, и теперь я снова вправе распоряжаться своими деньгами. Гей-гоп, стоит напиться по этому поводу! Ты как?
— Я пас.
— Слабак!
— Завтра… — начинает Ремус, но Сириус не дает ему закончить:
— Договорились!
— Двадцать седьмое, — останавливает его Люпин.
— Пофиг. Отметим заодно и это. Я плачу.
Тварь довольно урчит. У Ремуса на загривке волосы встают дыбом — Сириус обнимает его за плечо и тащит в Большой Зал.
В голове Ремуса сладостная, томная нега: «Вдвоем. Наедине. Вместе».
— Ты уверен, что не хочешь рискнуть? Вдруг тебе это поможет, ну… Расслабиться? — Сириус протягивает пузатую бутылку. — Маггловские медики ничего не утверждают по этому поводу?
Ремус, слабо улыбаясь, мотает головой.
Восход луны все ближе. Зверь чувствует ее приближение, перебирает лапами по пыльной простыне, вскидывает голову. Ремусу страшно. Он старается отвлечься.
Джеймс наверстывает упущенные дни с Лили. Правда, Питер высказал желание пойти с ними, но Сириус, гадливо ухмыльнувшись, изрек: «Теперь мы все по парам, Хвост, поймай себе какую-нибудь мышку, тогда поговорим». Вот так и вышло, что сегодня они вдвоем. Наедине. Вместе. Чтобы не выдать себя слезами умиления — чертова сентиментальность, это же смешно! — Ремус закрывает глаза. И вдруг чувствует несмелое прикосновение…
Утром он не в силах поднять глаза на Джеймса.
— Эй, ты как, Лунатик? — Джеймс легонько толкает его в плечо. Завтрак безнадежно испорчен. Тошнотворные воспоминания о ночном кошмаре душат, и Ремус несется в уборную.
— А что насчет приступов утренней рвоты утверждают маггловские медики?— интересуется Сириус, садясь рядом на Трансфигурации.
— Захлопнись, пожалуйста, — просит Ремус. От Сириуса пахнет несбыточными мечтами.
Во вторую субботу сентября студенты отправляются в Хогсмид. Обязанность старост — собрать разрешения и передать их мистеру Филчу.
— Эванс, в этом году не станем нарушать традиций? — с равнодушным видом спрашивает Джеймс. — Ты пойдешь со мной на свиданку в Хогсмид?
— Пойду.
От неожиданности Ремус едва не роняет стопку пергаментов. Вся гриффиндорская гостиная замирает на несколько секунд. Наконец в тишине раздается неузнаваемый, надтреснутый голос Сириуса:
— А я?
Джеймс растерян не меньше, но улыбка на его лице озаряет, кажется, даже самый темный уголок комнаты — тот, за камином, где стоит любимое кресло Блэка.
— Поздравляю, Джеймс, — Ремус подмигивает. — И желаю приятно провести время.
— Присоединяюсь! — восхищенно восклицает Питер.
— Позаботься о Бродяге, — шепчет Джеймс. Ремус коротко кивает ему в ответ.
Вечером они — Ремус, Джеймс и Питер — шумно вваливаются в спальню. Сириус сидит на подоконнике и что-то вертит в руках. В его взгляде пустота.
— Зря не пошел, Бродяга! Мы отлично провели время! — Джеймс падает на свою постель и мечтательно закидывает руки за голову. — Черт, я самый счастливый в мире человек! Это было круче, чем квиддич!
Сириус встает и идет к двери. По пути он на мгновение останавливается возле кровати Джеймса и что-то кидает ему на грудь, что-то маленькое и темное. После чего молча выходит из комнаты.
Джеймс недоуменно вертит в ловких пальцах тусклый шарик. На подоконнике Ремус замечает безжизненные, смятые крылышки снитча. У него перехватывает дыхание, как если бы под дых ударили бладжером. Квиддич — командная игра. Теперь какая тут к черту победа?
— Не понял, — Джеймс поднимается, он немного рассержен.
— Оставь его пока. Поговорите позже. — Подойдя к окну, Ремус одним движением смахивает вниз бесполезные крылышки.
Джеймс сует мертвый снитч в карман и задергивает полог кровати. Ремус вздыхает, ему горько и смешно одновременно. «Внимание, болельщики, произошла смена игрока!». Что наша жизнь? Поле для квиддича.
Ремус замечает Сириуса в конце коридора, ведущего в подвалы Слизерина. Рядом с ним — младший брат. Делая вид, что ищет что-то в сумке, Ремус наблюдает за ними. Сириус стоит, засунув руки в карманы. Регулус — выпрямившись. Он что-то говорит Сириусу, на что тот кивает головой. Они начинают неторопливо прохаживаться туда-сюда, словно вальсируя. Наконец Регулус протягивает Сириусу руку на прощанье, но тот в ответ лишь машет ему и поспешно идет прочь.
— Ты пасешь меня, Лунатик? — улыбается Сириус. — Вот дела!
— У тебя все в порядке?
— Более чем. Цуцик рассказал, что к матери приходил поверенный Альфарда, завещание таки прошло экспертизу, и теперь я снова вправе распоряжаться своими деньгами. Гей-гоп, стоит напиться по этому поводу! Ты как?
— Я пас.
— Слабак!
— Завтра… — начинает Ремус, но Сириус не дает ему закончить:
— Договорились!
— Двадцать седьмое, — останавливает его Люпин.
— Пофиг. Отметим заодно и это. Я плачу.
Тварь довольно урчит. У Ремуса на загривке волосы встают дыбом — Сириус обнимает его за плечо и тащит в Большой Зал.
Глава 6
В Визжащей хижине царит приятный полумрак. Ремус лежит под покрывалом, ломота тянет кости; на полу, привалившись спиной к кровати, сидит Сириус. В гордом одиночестве он пьет крепленое испанское вино.В голове Ремуса сладостная, томная нега: «Вдвоем. Наедине. Вместе».
— Ты уверен, что не хочешь рискнуть? Вдруг тебе это поможет, ну… Расслабиться? — Сириус протягивает пузатую бутылку. — Маггловские медики ничего не утверждают по этому поводу?
Ремус, слабо улыбаясь, мотает головой.
Восход луны все ближе. Зверь чувствует ее приближение, перебирает лапами по пыльной простыне, вскидывает голову. Ремусу страшно. Он старается отвлечься.
Джеймс наверстывает упущенные дни с Лили. Правда, Питер высказал желание пойти с ними, но Сириус, гадливо ухмыльнувшись, изрек: «Теперь мы все по парам, Хвост, поймай себе какую-нибудь мышку, тогда поговорим». Вот так и вышло, что сегодня они вдвоем. Наедине. Вместе. Чтобы не выдать себя слезами умиления — чертова сентиментальность, это же смешно! — Ремус закрывает глаза. И вдруг чувствует несмелое прикосновение…
Страница 7 из 8
