Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
28 мин, 3 сек 16534
— Лунатик… Люпин… Ремус… — шепчет Сириус и мягко целует его в губы. В животе у Ремуса все переворачивается, голова идет кругом и бессвязные мысли скачут с одного на другое. «Так вот как это бывает!».
Прервав поцелуй, Сириус садится рядом и достает свои чертовы сигареты. «И это все?» — в отчаянии думает Ремус, и именно в этот момент зверь в нем прорывается наружу.
Он бросается на Сириуса и, завалив на спину, принимается исступленно, неукротимо, неистово целовать, нет — лизать — лицо, губы, глаза, щеки, подбородок… Неистово, остервенело, до потери сознания.
— Рем! — кричит Сириус, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошел?! Отпусти меня!
Куда там! Волк не упустит своей добычи. Захватить, целовать, кусать, подчинять себе, рвать на части! Потому что «добыча», потому что «любовь»…
Ремус вдруг слышит отчаянный крик и видит ужас в глазах Сириуса. Из последних сил, прорываясь сквозь морок зверя, на короткий миг Ремус ослабляет хватку, и Сириус соскальзывает с кровати. Ремус безумно смотрит на свои когтистые руки:
— Пере…
Сознание меркнет, язык уже не слушается, но он должен успеть сказать!
— Перево… площай… ся… Сириус… — выдавливает Ремус, его сознание гаснет, но он еще успевает заметить, что на полу, жалобно скуля и поджимая хвост, лежит здоровенный черный пес. И волк внутри Ремуса отчаянно воет.
Ремус просыпается в Запретном лесу. Некоторое время он еще прислушивается к себе: полнолуние прошло, но зверь внутри еще даст о себе знать. В первый день после трансформации это не так заметно, а вот недели через две Ремус отчетливо почувствует его присутствие.
Его нос улавливает запах табачного дыма: Сириус сидит прямо на траве, повернувшись к нему спиной, в его длинных волосах запутались сухие травинки. В пожелтевших кронах деревьев звонко перекрикиваются птицы. Ремус решает, что пора вставать и откидывает невесть откуда взявшийся плед. Утренняя прохлада тотчас отзывается мурашками на коже.
— Что это было? Вчера? — Сириус отбрасывает в сторону окурок и поворачивается к нему.
— Полнолуние, — спокойно говорит Ремус. — И ты провел его в компании с темной и опасной тварью. Наедине.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.
— А о чем? — Ремус устало трет глаза.
— Вчера ты… Накинулся на меня. Помнишь?
— Ты первый начал, — почему-то улыбается Ремус.
— Думаешь, это смешно, сукин ты сын?! Я видел, как у тебя клыки вырастают!
— Ну да, это особенности моей натуры, моя маленькая пушистая проблемка, разве ты забыл? Однако ты герой — связаться с оборотнем за несколько минут до полнолуния. Вот уж действительно, теперь я тебе верю — ты адепт риска! Я бы даже сказал, рискозависимый!
— Может, мне показаться маггловским медикам? Что они утверждают на этот счет? — прищурившись, спрашивает Сириус.
— Что любовь оборотня — это самое рисковое, что есть в жизни…
— Ты серьезно? — спрашивает вдруг Сириус.
Ремус делает вид, что просчитывает в уме варианты ответа и наконец признается:
— Нет. Ненависть оборотня куда опасней.
— Я правильно понимаю, что крупно попал?
Сириус осторожно прикасается пальцами к щеке Ремуса, и тот доверчиво трется об них, убеждаясь в своем счастье и не веря в него до конца:
— Да.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 сентября 1977 года
И снова напишу здесь о том, что отец прав. Дневник действительно помогает мне «помнить». Поэтому записи об этом полнолунии в нем не будет. Его я и так никогда не забуду.
Прервав поцелуй, Сириус садится рядом и достает свои чертовы сигареты. «И это все?» — в отчаянии думает Ремус, и именно в этот момент зверь в нем прорывается наружу.
Он бросается на Сириуса и, завалив на спину, принимается исступленно, неукротимо, неистово целовать, нет — лизать — лицо, губы, глаза, щеки, подбородок… Неистово, остервенело, до потери сознания.
— Рем! — кричит Сириус, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошел?! Отпусти меня!
Куда там! Волк не упустит своей добычи. Захватить, целовать, кусать, подчинять себе, рвать на части! Потому что «добыча», потому что «любовь»…
Ремус вдруг слышит отчаянный крик и видит ужас в глазах Сириуса. Из последних сил, прорываясь сквозь морок зверя, на короткий миг Ремус ослабляет хватку, и Сириус соскальзывает с кровати. Ремус безумно смотрит на свои когтистые руки:
— Пере…
Сознание меркнет, язык уже не слушается, но он должен успеть сказать!
— Перево… площай… ся… Сириус… — выдавливает Ремус, его сознание гаснет, но он еще успевает заметить, что на полу, жалобно скуля и поджимая хвост, лежит здоровенный черный пес. И волк внутри Ремуса отчаянно воет.
Ремус просыпается в Запретном лесу. Некоторое время он еще прислушивается к себе: полнолуние прошло, но зверь внутри еще даст о себе знать. В первый день после трансформации это не так заметно, а вот недели через две Ремус отчетливо почувствует его присутствие.
Его нос улавливает запах табачного дыма: Сириус сидит прямо на траве, повернувшись к нему спиной, в его длинных волосах запутались сухие травинки. В пожелтевших кронах деревьев звонко перекрикиваются птицы. Ремус решает, что пора вставать и откидывает невесть откуда взявшийся плед. Утренняя прохлада тотчас отзывается мурашками на коже.
— Что это было? Вчера? — Сириус отбрасывает в сторону окурок и поворачивается к нему.
— Полнолуние, — спокойно говорит Ремус. — И ты провел его в компании с темной и опасной тварью. Наедине.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.
— А о чем? — Ремус устало трет глаза.
— Вчера ты… Накинулся на меня. Помнишь?
— Ты первый начал, — почему-то улыбается Ремус.
— Думаешь, это смешно, сукин ты сын?! Я видел, как у тебя клыки вырастают!
— Ну да, это особенности моей натуры, моя маленькая пушистая проблемка, разве ты забыл? Однако ты герой — связаться с оборотнем за несколько минут до полнолуния. Вот уж действительно, теперь я тебе верю — ты адепт риска! Я бы даже сказал, рискозависимый!
— Может, мне показаться маггловским медикам? Что они утверждают на этот счет? — прищурившись, спрашивает Сириус.
— Что любовь оборотня — это самое рисковое, что есть в жизни…
— Ты серьезно? — спрашивает вдруг Сириус.
Ремус делает вид, что просчитывает в уме варианты ответа и наконец признается:
— Нет. Ненависть оборотня куда опасней.
— Я правильно понимаю, что крупно попал?
Сириус осторожно прикасается пальцами к щеке Ремуса, и тот доверчиво трется об них, убеждаясь в своем счастье и не веря в него до конца:
— Да.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 сентября 1977 года
И снова напишу здесь о том, что отец прав. Дневник действительно помогает мне «помнить». Поэтому записи об этом полнолунии в нем не будет. Его я и так никогда не забуду.
Страница 8 из 8
