Отягощенное наследство

— Пока мы ничего противозаконного не совершаем, — равнодушно отозвался Рене. — Разве что в Мунго проникли без записи, но это административное нарушение, мелочь. Для ритуала понадобится зелье, запрещенное в Магической Британии, для его изготовления нужны запрещенные ингредиенты, сам ритуал является преступлением. В случае неудачи вы можете превратиться в опасного маньяка, озлобленный дух может вырваться на волю, инфери могут выйти из пещеры. Наконец, существует этическая проблема: призвание инфери — темная магия, такая же, как создание таковых. Деяние омерзительное и противоестественное, выражаясь языком Визенгамота. Вы готовы подвергнуть опасности свою жизнь, свободу и бессмертную душу?

— Да! — выкрикнул Гарри. — Ради Джинни я готов на все!

— Прекрасно. А вот у меня такой мотивации нет, увы, — вздохнул Рене. — Я не собираюсь рисковать свободой и жизнью просто так.

— Вы что, торгуетесь?! — сообразил Гарри.

— Можно и так сказать. Что вы предложите мне?

— Все, что угодно!

— Щедро. Не сомневаюсь, вы готовы отдать все, что хранится в сейфах Поттеров и Блэков, но меня интересуют не деньги.

— Я сделаю все, что угодно!

— В сказках, — задумчиво произнес Рене, — темные маги обычно не называют свою цену сразу, они появляются позже, в самый неподходящий момент и требуют в уплату что-то очень дорогое, например, первенца. Да, пожалуй, это неплохая идея. Вы отдадите своего ребенка?

— Ребенка? — Гарри подумал, что ослышался. — Зачем?

— Жертвоприношение новорожденного применяется во многих ритуалах, — серьезно ответил Рене. — Особенно ценится добровольно отданный младенец.

— Что вы несете! — взвился Гарри.

— Мы говорим о темной магии, мистер Поттер, омерзительной, опасной и губительной для души. Вы заявили, что готовы на «все, что угодно», и тут же пошли на попятную? — презрительно сощурился Рене. — Ладно. Вы отдадите не своего ребенка, а любого младенца.

Гарри замотал головой. Он не хотел верить своим ушам. Под ярким солнцем просто не могли звучать такие чудовищные слова. И все же они звучали, и произнес их не монстр, не безумный маньяк, а вполне нормальный человек, «специалист по решению нестандартных проблем». Он смотрел на Поттера недовольно, как на неисправного должника, и ждал ответа.

— Я не могу. Нет. Я не могу убить ребенка.

— Вы же убили черного петуха, не так ли? — Рене удивленно поднял бровь.

— Это совсем другое! Мы же едим кур, их специально для этого выращивают.

— Значит, живых существ, употребляемых в пищу, убивать можно, — задумчиво проговорил маг. — А гиппогрифа убить смогли бы?

— Причем здесь гиппогриф? — разговор становился все более абсурдным, словно Гарри заснул, разомлев на солнце, а его снедаемый тревогой мозг проецировал кошмары.

— Я пытаюсь определить границы вашего «все, что угодно», — кротко произнес Рене. — Если бы печень гиппогрифа входила в состав нужного для упокоения зелья, вы бы убили животное?

Убил? Положа руку на сердце, убил бы? Помня слезы Хагрида, окровавленные перья, поворот хроноворота и свое ликование, смог бы убить? Гарри не знал, что ответить. Он взглянул в глаза темного мага, но не нашел в них понимания.

— Не буду лгать вам, в нашем предприятии печень гиппогрифа не нужна, но она необходима для приготовления целебного зелья, которое может спасти не одну жизнь.

Гиппогриф — магическое существо, прекрасное, гордое, благородное. Не поворачивается язык назвать его животным. Гарри не стыдился кланяться ему и считал разрешение прокатиться на его спине — честью. Он не представлял, как можно пустить его на ингредиенты.

— У меня не поднимется рука на невинную тварь, — проговорил он, с ужасом понимая, что если темный маг будет настаивать, то согласится на это. Однако Рене неожиданно закрыл тему:

— Оставим гипотетического гиппогрифа. Я мог бы принять ваше обещание, не уточняя, что именно вы мне должны, и потребовать его исполнения позже. Но я предпочитаю закрыть этот вопрос сейчас. Убейте Люциуса Малфоя — и будем квиты.

— Малфоя?

— Его невинным не назовешь, — холодно заметил Рене. — Он сумел избежать наказания за свои преступления, убив его, вы не только восстановите справедливость, но и предотвратите те беды, которые он способен наторить.