Отягощенное наследство

В первых числах декабря Виктор Крам привез Гермионе разрешение посетить библиотеку Дурмштанга. На какие рычаги он нажал, как убедил директора, осталось неизвестным. Виктор, отмахнувшись и от расспросов, и от благодарности, пообещал оказать любую помощь, какая только в его силах. Рон долго жал ему руку и перед самым отъездом попросил присмотреть за Гермионой, чтобы она не забывала спать и есть.

Родители Флер договорились о консультации с ведущим французским специалистом по экзотическим болезням. Доброжелательный, улыбчивый маг, излучавший такую уверенность, что Гарри воспрял духом, осмотрел больную, изучил записи в медицинской карте и сказал, что для точного диагноза необходимо провести исследование в его лаборатории. Анализы Джинни отправились во Францию.

Чарли приехал уже после Рождества, вместе с профессором Батори, признанным в Восточной Европе исследователем темных сущностей. Профессор был немногословен, возможно, потому что недостаточно хорошо владел английским языком, и говорил с акцентом, не слишком резким, но непривычным. У него был низкий, рокочущий голос, исполненный скрытой силы, казалось, если профессор не будет намеренно понижать его, то легко перекроет шум на поле для квиддича. Гарри затруднился определить его возраст: густые, волнистые волосы были совершенно белыми, но брови и усы — черные, как смоль, нетронутые сединой. Высокий, чуть сутуловатый он выглядел крепким и сильным физически, а резкие морщины на загорелом лице свидетельствовали не столько о прожитых годах, сколько о пережитых потрясениях.

Профессор Батори предложил провести обряд, который издавна практиковался на Балканах. Он должен был выявить темную сущность, присосавшуюся к Джинни, будь то порча, проклятие или некое инфернальное существо. Гарри согласился, хоть и подозревал, что обряд не запрещен в Англии, только потому, что неизвестен.

К январскому полнолунию сложные приготовления были закончены. Гарри и профессор Батори пришли на заранее выбранный перекресток в глухой, безлюдной местности. Профессор очертил магический круг и установил в его центре импровизированный алтарь. Оставалось дождаться восхода луны, но небо, как назло, было затянуто тучами. Определив нужный момент только ему известным способом, профессор Батори прикрыл глаза и начал выпевать заклинание. Поднялся ветер, и развеял тучи, скрывающие луну. Она сияла на небе, круглая, бледная, и все вокруг было залито призрачным светом. Снег искрился серебром. Вдалеке слышался протяжный вой и зловещее уханье сов. Слова незнакомого языка сплетались в странную тягучую мелодию, Гарри, заслушавшись, едва не упустил момент жертвоприношения. Он собственноручно зарезал черного петуха каменным, на удивление острым ножом, и слил его кровь в чашу, где она смешалась с кровью Джинни. Голос Батори набирал силу, звучал, как медные трубы, кровь бурлила, словно кипела, но чаша оставалась холодной. Пар поднимался вверх, закручиваясь в спирали. Тяжелый приторный запах забивал нос. Гарри прирос к земле, не чувствуя ни рук, ни ног, стараясь не дышать. Его горло сжималось, веки закрывались сами собой, он усилием воли держал глаза открытыми. Наконец, торжественные звуки заклинания стали стихать, перешли в речитатив, смолкли. Оцепенение оставило Гарри, он сглотнул и зажмурился, чтобы избавиться от рези в глазах. Когда он проморгался и взглянул на чашу — увидел, что крови в ней не осталось. Батори пробормотал что-то на незнакомом языке и, тяжело ступая, пошел прочь.

— Сэр! Профессор! — Гарри бросился за ним.

Батори махнул рукой.

— Никакого постороннего вмешательства нет, — не оборачиваясь, сказал он. — Я пришлю вам заключение.

— Но, как же? А что тогда…

— Ищите внутренние причины, — ответил он и аппарировал.

Через день Гарри получил официальное заключение, где на двадцати дюймах пергаментного свитка сложными терминами излагалось то, что сказал ему Батори на перекрестке. Ответ же, доставленный из французской лаборатории, в переводе с медицинского на человеческий, гласил, что никаких внутренних причин не обнаружено, и рекомендовал искать внешнее воздействие. Гарри читал эти взаимоисключающие бумаги, пока не почувствовал, что начинает сходить с ума.

— Как так может быть?! Как? — он не слишком надеялся услышать ответ на свой риторический вопрос. — Должна же быть какая-то причина! Почему ее не могут найти?

Целитель Олдкастл, дежуривший этой ночью, как раз проверял состояние чар. Он поднял на Гарри живые карие глаза и улыбнулся понимающе:

— Тьма многолика, мистер Поттер, и изменчива, ее невозможно постичь полностью.

— Так вы считаете, что причина в темной магии? — уцепился за его слова Гарри.